Мохнатая защитница пытается опять на меня рыкнуть, но ее рычание тонет в новом поцелуе. Я толкаюсь языком в рот Али, сливаясь с ней губами, отвлекая от того, что ладонями блуждаю по ее коже. Поцелуй-вторжение – и на контрасте нежные покусывания. Никогда еще настолько не заводился от простого поцелуя. От ощущений горячей, влажной от капелек пота кожи под моими пальцами.
Это игра. Практически битва под названием «сделай так, чтобы у волчонка на время выключились мозги». Чтобы она утонула в этих ощущениях и забыла о собственном контроле. О себе приходится не думать. Точнее, стоит поддаться желанию стянуть с нее штаны и насадить на себя, как я уже не остановлюсь. Так что в отличие от сладкого волчонка, мне приходится держать своего волка в узде, и соблазнять ее расчетливо. Насколько это вообще возможно в реальности, где срывает крышу от аромата Али.
Выписывая языком восьмерки, провожу ладонью по животу, обхватываю холмик груди. На Алише нет бра, и это еще один удар по контролю. Щипаю за тугой, сморщенный от возбуждения, сосок и вместо рычания ловлю на своих губах стон. Да, моя хорошая, я же обещал, что будет приятно!
Не обхожу вниманием и вторую грудь, выводя круги около чувствительной вершинки. Настолько чувствительной, что я слышу обиженное сопение, стоит прекратить ласку и спуститься на живот. Разочарование волчонка настолько явное, что это даже забавно. Если бы сам не варился в этом бесовом котле предварительных ласк, то посмеялся бы. Я же готов кончить только от того, как она нетерпеливо ерзает на моих коленях.
Ладонями скольжу под резинку штанов, сжимаю ее ягодицы, поглаживаю нежную внутреннюю часть бедер, но стоит подобраться к самому сокровенному, сдвигая ткань трусиков в сторону, активизируется волчица. Алиша дергается, разрывает поцелуй и соскальзывает с моих колен. Но уползти далеко не успевает: я тяну ее назад, усаживаю на этот раз к себе спиной, удерживаю за талию и поддаюсь порыву – прикусываю кожу на шее.
– Пусти меня, – сдавленно требует она.
– Ты действительно этого хочешь?
Запускаю свободную руку в ее штаны, провожу по ткани трусиков, влажной, выдающей ее возбуждение сильнее терпко-сладкого аромата. Алиша молчит, только сердито пыхтит. Очевидно, на волчицу и свои инстинкты, потому что когда я продолжаю поглаживать ее через тонкую преграду белья, она перестает вырываться, с обреченным выдохом прислоняется спиной к моей груди. Будто у нее больше не осталось сил этому противиться.
Нет, она не хочет, чтобы я останавливался. Что уж скажешь обо мне!
Я сильнее раздвигаю колени, тем самым раскрывая Али для себя, нежно зализываю укус на шее, прихватываю мочку уха, посасываю. Пальцами пробираюсь под хлопковую ткань трусиков и под губами чувствую участившийся пульс. Жилка на ее шее бьется с немыслимой скоростью, а сама Алиша подрагивает в моих объятиях.
– Ты когда-нибудь играла с собой, волчонок? – интересуюсь тихо, на ушко, скользя пальцами между влажных складок. Вниз – до входа в ее тело, и вверх – до чувствительного бугорка клитора, средоточия удовольствия на женском теле.
– Не твое дело! – рычит она, но румянец ее выдает.
– Играла, – усмехаюсь. – Моя развратная девочка
И пока рассерженная Али не надумала сбежать, скольжу в нее пальцем. Она настолько влажная и возбужденная, что он входит практически на всю длину, задевая чувствительную точку внутри. Алиша вскрикивает от неожиданности, туго сжимает меня, а у меня чувство, что я сейчас взорвусь. Она такая тугая и горячая, что будь это мой член, я бы сразу сорвался. Вколачивался в нее, будто у меня не было женщины много лет. Но вместо этого растягиваю ее медленно, то выходя полностью и лаская клитор снаружи, то погружаясь на всю длину.
– Вот так. Отпусти себя. Отпусти себя рядом со мной.
У Али давно сбилось дыхание, она толкается мне навстречу, подстраиваясь под мой ритм, быстрее и быстрее. Пока не напрягается, словно натянутая струна, и после бурно содрогается всем телом. Я целую ее, губами ловя крики и стоны, а пальцами – дикую пульсацию. Волчонок достигает пика так бурно, что я тоже получаю удовлетворение. Увы, пока что только моральное.
Но стоит мне потерять бдительность, расслабленный и удовлетворенный волчонок вмиг оказывается на ногах. Глаза горят желтым, грудь высоко вздымается, руки сжаты в кулаки. Злится так, что даже забыла поправить толстовку.
– Я не развратная, – заявляет она. – Я никогда и ни с кем…
Глядя ей в глаза, подношу пальцы к губам и демонстративно слизываю остатки ее влаги и аромата возбуждения.
– М-м-м, даже не думал, что это так нереально заводит.
Она следит за моим жестом и краснеет.
– Что именно?
– То, что ты только моя.
– Я не твоя! – рычит волчонок. – Это все ошибка. Мне не стоило приходить, так что я пойду.
– Как эгоистично с твоей стороны.
Намылившаяся к выходу Алиша резко поворачивается:
– Что?
Я киваю на хорошо выпирающий бугор на собственных джинсах, и она складывает руки на груди:
– Ты сам сказал тебя не трогать, вот я и не собираюсь.
– Без моего разрешения, Али. Сейчас можно.
– Справляйся сам. Я пас.
