— Неужели тебе страшно? Что именно пугает, расскажешь? — глаза князя сверкают азартным огоньком, и он знакомо улыбается мне, уверенно подталкивая к краю обрыва.
— Ничего, просто не люблю танцевать, у меня это плохо получается!
— А вот это уже ложь! Ты недавно увлеченно кружила по залу в объятьях графа Меньшикова и не смей этого отрицать! — изображая на лице ревнивого мужа, обвиняющего жену в неверности, заявляет Воронцов.
— И наступила ему на ногу… трижды! Надеюсь, он еще не всем успел рассказать о моей неуклюжести!
— О, напротив! Смею заверить тебя, что там есть еще с десяток желающих рискнуть своими туфлями ради вас, княжна! — тут же поспешил «утешить» меня Воронцов.
— Пожалуй, я останусь за этой пальмой! — пробубнила себе под нос.
— Неа, не останешься, есть идея получше, сестренка! Ты будешь веселиться вместе со мной, и я могу пообещать, что спасу тебя от излишне назойливых кавалеров, согласна?
— И что от себя ты тоже меня спасешь?
— А вот тут ничего обещать не могу, уж как получится! — пожимает плечами князь.
Я и сама не замечаю, как иду следом за Алексом, а потом кружу в компании своего странного родственника и даже иногда вполне искренне смеюсь над его шутками, но это веселье быстро проходит и острое чувство одиночества снова пронзает мое сердце. Взгляд бесцельно скользит по лицам, надеясь отыскать то единственное лицо… и стоило мне увидеть мужчину, лишь отдаленно со спины напоминающего Эрика, как я тут же сбилась с шагу и наступила на ногу князя.
— Прости! — хмуро отозвалась я.
— Ты ведь понимаешь, что его здесь нет? — сильнее сжимая руку на моей талии, спрашивает Алекс.
Всегда смеющиеся и задорные глаза теперь кажутся мне серьезными и слишком взрослыми, они даже как будто поменяли свой цвет стали еще темнее.
— Наверное, — с сомнением признаюсь ему, продолжая украдкой изучать взглядом его лицо.
Воронцов очень красив, я вижу, как на него смотрят другие девушки, стоит ему лишь улыбнуться или произнести несколько шуток. Иногда с ним очень легко и, главное, спокойно, откуда-то берется уверенность, что он обязательно выберется сухим из любой передряги. С ним можно пойти на любой риск, решиться на настоящие приключения!
А еще с ним я перестала бояться, и это очень много для одного человека, который так недавно вошел в мою жизнь. Наверное, было бы здорово иметь такого брата или…любить такого парня… Вот только я уже отдала свое сердце другому…
— Думаешь, он станет отвечать на мои письма? — заглядываю в глаза Воронцова и задерживаю дыхание, ожидая ответа, потому что князь еще ни разу меня не обманывал.
— Посмотрим, но тебе не стоит печалиться о нем сейчас! Сегодня у твоей сестры особый день, порадуйся за нее, позволь себе немного веселья, а завтра можешь продолжить играть роль печальной девочки с разбитым сердцем! — князь снова превращается в насмешливого грубияна, и я со спокойной совестью наступаю ему на ногу.
Эпилог. Часть 1
Если бы не Алиса и Оливер, я бы сошла с ума. Огромный, безразмерный особняк со слишком просторными комнатами и слишком высокими потолками казался мне неуютным. Лепнина, дорогие ткани, необычные гобелены, портреты предков герцога, изящные скульптуры — ничего из этого не предавало тепла нашему дому.
Нашему… странно звучит и даже дико, но я говорила именно это слово в присутствии мужа. А сама думала об особняке, оставленном в России. Тот дом и люди, живущие в нем, были мне ближе, понятнее, хотя с появлением покойного наследника графа Богданова и они разочаровали меня. Герцог заверил, что дом и другое имущество графа все еще принадлежат мне: за ними присматривают, ведут ежемесячный отчет и, при желании, мы сможем бывать там, но мне было сложно в это поверить.
— Твоя свекровь просила передать, что желает повидаться с внуком! — вкрадчиво произносит Алиса извиняющимся тоном.
Я нахмурилась и тяжело вздохнула. Оливер действительно позволил мне решать этот вопрос. Герцогиня слишком долго проявляла ко мне свое недоверие. Я прощала ей это какое-то время, а затем просто устала: это тяготило меня и расстраивало все больше.
А потом родился Дамиан… Я думала, что умру, сходила с ума от одной лишь мысли, что могу не вынести этой пытки и что мой малыш погибнет вместе со мной. Его первый крик был самым удивительным звуком в моей жизни.
«Ты даже не представляешь, каким счастливым я себя чувствую!» — произнес тогда Оливер, осторожно устраивая малыша в своих широких ладонях.
Он пристально разглядывал сына и задумчиво улыбался, потом опустился рядом со мной и поцеловал меня в лоб, ласково прошептав слова благодарности.
«Твоей бабушке будет ужасно стыдно!» — насмешливо сообщил он малышу, осторожно поглаживая его по головке.
«Ты так думаешь?» — искренне усомнилась я.
«Уверен», — ответил герцог. «У Дамиана на плече небольшое родимое пятнышко, точно такое же, как у меня, моего отца и моего деда! Так что, да, ей, определенно, будет стыдно перед тобой!»
«Не хочу думать об этом сейчас!» — устало отозвалась я, не сводя глаз с нашей крохи.
