Он был со мной все эти дни и ни на мгновение не отъезжал домой. Даже, чтобы переодеться и поспать. В вип-палате, где я лежала одна, помимо современной удобной больничной койки, стояла еще нормальная кровать для таких вот сумасшедших «родственников». На ней все это время и спал Тигран. Душ он принимал здесь же, в палате. Вообще, стоит отметить, что клиника подошла серьезно к удобствам своих неприлично богатых пациентов. Здесь не было ни намека на то, что ты находишься в больнице. Все дышало чистотой, свежестью и больше походило на дорогую гостиницу, где персонал носит накрахмаленные белые халаты!
– Тигран, пожалуйста! – взмолилась, – Я уже себя хорошо чувствую. Ничего не болит.
– Ага, до следующего стресса или другого какого потрясения, – скептически отозвался мужчина.
– Я больше не буду нервничать, – пообещала ему, вглядываясь в растревоженные глаза.
– Катюш… это я должен теперь тщательнее следить, чтобы не спровоцировать у тебя новый приступ, – выдохнул Тигран, от чего на его лице промелькнула тень, а на лбу нахмурилась морщинка, – Прости меня за этот инцидент с видео. Я – баран, которому даже не пришло в голову, что это будет чересчур для тебя.
– Я… все нормально, – так хотелось много всего сказать, пожалеть даже его, выразить сочувствие, но слова застряли в горле, – Я тебя не виню в случившемся. Кто же знал, что мой организм так реагирует на нервные потрясения?
– У тебя это и раньше уже было, – хмуро сказал он. Я даже точно знала, какой момент он вспомнил, но старательно отогнала воспоминания о подвале и первых днях знакомства с Алмазовым. Вспоминать это было больно и неприятно.
– У меня это началось с момента, когда мать с отчимом отдали меня за Амирова. У меня была сильная истерика и… вот, – пожала плечами, не зная, что еще добавить.
– Сейчас врачи настоятельно рекомендуют, чтобы ты еще неделю побыла под их наблюдением.
– На мне уже нет живого места, – воскликнула и показала свои руки с багровыми синяками, – Вот смотри. Всю истыкали иголками, а ты говоришь еще неделю!
Тигран по-доброму посмотрел на меня и улыбнулся, словно я напоминала ему маленького ребенка, перепугавшегося врачей.
– Нет, Катя, и не проси. Еще неделю пусть за тобой понаблюдают. Твоему организму нужно медикаментозное лечение и восстановление. Или ты думаешь, если ты сядешь дома в кресло, возьмешь в руки книжку и будешь отдыхать, то этого достаточно? Увы, моя дорогая. Придется еще немного потерпеть. К тому же, здесь не так уж и плохо.
– Не люблю больницы и врачей, – призналась я.
– Кто же их любит? – улыбнулся он, – Но для твоего же блага и моего спокойствия, прошу тебя, делай все, что они просят. А твои синяки на руках и на попе мы потом залечим, – пообещал Тигран, хитро сверкнув взглядом.
– Как?
– Думаю, мальдивский загар вполне неплохо справится с этой миссией. Скажем, дней за двадцать. М?
– О! – против отдыха на берегу океана я точно не возражала. Смущала лишь предлагаемая компания в лице самого Тиграна. Мне бы и без него вполне понравилось «лечиться» на берегу с белоснежным песком и лазурной водичкой.
– Я так понимаю, это да? – весело посмотрел он исподлобья.
– Возможно.
– Вот и славно, – кратко произнес он и отвернулся к окну.
А мне почему-то показалось, что мужчина чем-то огорчен. С его лица и из глаз не уходил налет тяжких дум и печали. Было видно, что Тигран переживал за меня, хотя я, хоть убей, не понимала почему! Мне казалось, что заболей сейчас он, я бы счастливо сидела дома и наслаждалась временем без его присутствия.
Наверное, но не точно…
Однако, в глубине души все равно сидела благодарность за спасение и заботу. Пусть и такую навязчивую и неприятную в виде обязательного пребывания в больнице, но умирать в восемнадцать лет мне не хотелось. Глупое сердце еще верило и надеялось, что далеко впереди я буду свободна, обеспечена и, возможно, по-своему счастлива.
– Катя, мне нужно будет сегодня отъехать на пару часов, – вновь заговорил Алмазов, – Вечером я привезу тебе на подпись первые бумаги.
– Это то, ради чего мы заключали договор? Так скоро? – мое сердце забилось быстрее.
Признаться, это было первым шагом к моему освобождению! А то мне уже начало казаться, что это никогда не закончится.
– Да, – мрачно улыбнулся мужчина, – Через пару недель будут еще документы. так что дело сдвинулось с мертвой точки.
– Я рада, – кивнула головой и вполне искренне улыбнулась, поймав Тиграна на том, что он заворожено разглядывает мое довольно улыбающееся лицо. В его глубоких темных глазах что-то матово мерцало, переливаясь затаенной печалью и другими, более сложными, чувствами.
– Пока меня не будет, постарайся никуда не выходить из палаты. Если тебе что-то понадобится – зови медперсонал. И я оставлю за дверью свою охрану.
– Хорошо, но можно мне хотя бы прогуляться по этажу? С охраной, естественно.
– Зачем? – с удивлением приподнял бровь Тигран.
– Все тело с ногами затекло! Столько лежать без движения.
– Вот я вернусь и тогда прогуляешься. Под моим присмотром.
– Ну пожалуйста. Я до твоего возвращения уже совсем перестану чувствовать собственные ноги. Да и пятую точку тоже.
