«Мы встретимся вновь! — пообещала она. — В этой жизни или в следующей».
Обезумевшая от горя, она издала нечеловечески крик и, уступив младшему сыну бездыханное тело отца, бросилась вдогонку за убегающими в сторону пристаней русами. Она все била и била огненными молниями по вопящими от страха врагам. Это было уже не сражение — это было уничтожение.
Ни один вражеский корабль не покинул порт. Сиротливо качались ладьи на волнах. Не осталось уже в живых ни гребцов, ни кормчих. Тела их усеяли нормандский берег, а ближе к вечеру пришел прилив и холодные морские воды поглотили их бренные останки.
# # #
Девушка с огненными волосами стояла за широкими спинами нормандских воинов, раздираемая болью утраты и тоской одиночества. Воины били в щиты, ритмично и монотонно. И вдруг наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь слабым шёпотом морской волны. Викинги подожгли стрелы, вложили их в тетиву своих луков и направили те в ладью с телом своего вождя. Начинающий синеть вечерний воздух прочертили огненные линии. Ладья вспыхнула, покатилась по дощатым настилам и с громким плеском сошла на воду.
Яра стояла безвольно опустив руки и склонив голову к груди. Она отдала все силы, всю себя без остатка. Обессиленная, опустошённая настолько, что еле держалась на ногах. Ладони остыли и превратились в ледышки. Яру бил озноб и хотелось, чтобы кто-то обнял и прижал к себе. Но этому уже никогда не бывать, потому что возлюбленный уже мчится по небу навстречу Одину, который восседает на своем троне в Хлидскьяльве. И он, без сомнения, будет достоин остаться с ним в суровом раю воинов севера. Уже сегодня Вольф будет пировать со своими Богами, как того и хотел.
Охваченная огнём ладья быстро удалялась и скоро превратилась в светящуюся точку в тумане на горизонте. А Яра все стояла и ждала, что туман рассеется и вот-вот прозвучит любимый голос, окликнет ее. Появится Вольф верхом на коне, он протянет ей руку, а она поставит ногу на его ногу в стремени и птицей взлетит в седло впереди него. И они умчатся на зеленые холмы свободных земель её родины, чтобы слиться в древнем и прекрасном танце…
А в это время из-за куста ракиты за Ярой следила пара необычных глаз. Правый – голубой, как чистое безоблачное небо, а левый черный, как самая безлунная ночь.
Глава 6
— Кто эта чужеземка? Почему она не сводила взгляда с моего павшего в бою мужа?!
Брунхильда была вне себя от ярости. Ещё не успели закончиться поминальные дни, а старшие сыновья покинули свою мать в это тяжкое для неё время! Не смерть Вольфа подкосила северянку, а её шаткое, неустойчивое положение, которое та сулила.
Может ли женщина в одиночку править Гёталандом? Почему бы и нет? За ней стоят сильные и уважаемые всеми сыновья Великого Вольфа, никто не посмеет оспорить её права. Но мужу Брунхильды поклялись в верности также и соседние правители, Северного Волка почитали от Дании и до самого северного предела обитаемой земли. Склонятся ли они теперь перед ней, его вдовой? Вряд ли. Намного вероятнее, что её попытаются свергнуть, чтобы занять место Великого Вольфа.
И как будто этого было мало, старшие сыновья Брунхильды — её гордость и опора — привезли с собой чужеземку с абсурдным и уродливым цветом волос, которую теперь не могут между собой поделить. Сначала северянка лишь отмахнулась от тревожного предчувствия, решив, что речь идёт об одной из рабынь, тех, что часто привозили с собой из заморских походов мужчины. В таком случае как Стэйн, так и Эйнар вольны брать её когда захотят и как захотят. Но вскоре Брунхильда поняла, что всё оказалось намного серьёзнее. Мать всегда чувствует своих сыновей лучше кого бы то ни было, и если Эйнар не шёл на разговор, то от Стэйна ей удалось кое-что узнать.
Она была уверена, что чужеземка не та, за кого себя выдаёт. Все эти древние сказания — не больше, чем байки, которыми воспользовалась безродная самозванка.
Она хочет возвыситься и улучшить своё положение, оттого и играет с обоими, добиваясь своих целей. А также Брунхильда не сомневалась в том, кого из двух братьев хитрая дева выберет в итоге. Что мог ей предложить Стэйн? Ничего, по сравнению с тем, какие перспективы перед ней откроются, прими она сторону Эйнара. А значит самой Брунхильде — истинной северянке — придётся уступить своё место. И главное, кому? Безродной выскочке, чужестранке, которая даже не знает истинных Богов!
— Ты тоже видела скорбь на её лице? — не переставала бушевать вдова Вольфа. — Будто это она потеряла мужа, а не я!
— Да, Брунхильда, я видела.
Женщина в шерстяной накидке склонила голову ещё ниже.
