— Чёрная она потому что ваши бойцы пытались сжечь её вместе с телом лже-Паучихи, — заявил Франко, показывая маску издалека. — Но ветви элезийского дерева богини горят только в пламени дракона. Да, я мародёрствовал на погребальной поляне Клана Смерти. Отвёл воинам глаза и руками разгребал ещё горячий прах несчастной женщины. Как ты её Делири, м-м-м, кинжалом прямо в сердце.
У главы клана лицо судорогой свело. У Франко отсутствовала всякая щепетильность. Нужен иномирный артефакт? Он снимет его с трупа.
— Итак, я забрал маску Плиния и слегка её доработал. Распространил её действие на всё тело. Так что больше никаких проколов с родинкой на обнажённом бедре.
— Даже шрамы жертвы на месте, — подсказал Сокол, вспоминая недавнюю проверку Марко Ведари.
— Именно, — поднял палец Франко. — Рост, телосложение, волосы, родинки, шрамы — всё повторяется. Идеальная получается копия.
— А маскировочный камзол как-то участвует в процессе?
Сильнейший маг удивлённо склонил голову на бок, а потом расцвёл счастливой улыбкой.
— Брат. Да ты действительно мой брат. Без камзола, сшитого из плаща неготарианского колдуна, ну никак не обошлось. Мало того, что он отвлекал внимание от маски, пряча запрещённые артефакты. Так ещё и помогал растягивать поле маски на всё тело. Ой, тут нужно сделать паузу. Мой любимый трюк “жёлтая собачка”. Плиний как-то заказал портрет бессалийскому художнику. Пока мастер писал с натуры, элезиец извёл его придирками. То фон не подходящий, то свет не тот. В итоге на готовой картине появилась жёлтая собака в правом верхнем углу. “Что это? — кричал и топал ногами Плиний. Немедленно уберите”. А художник в отказ. Два часа спорил и доказывал, что собачка — его талисман, она приносит удачу и магически помогает писать картины. Элезиец, разумеется, победил. Художник стёр жёлтое недоразумение, получил своё золото и ушёл. Зато ни к одной детали портрета вредный заказчик так и не прицепился.
— Мощно, — кивнул глава клана. — Значит, в нашем случае собачкой были запрещённые артефакты, а отвлекали они не только от маски, но и от деревяшки в стеклянной колбе?
Франко поморщился, обнажая зубы. Не ожидал такой проницательности от Кеннета?
— Не хорошо воровать артефакты из комнат постояльцев трактира вашей жены, лин Делири. Плохую репутацию создаёте её бизнесу.
— Зато себя избавляю от больших проблем, — усмехнулся глава клана и опёрся плечом об косяк. — Ни деревяшку, ни камни ты обратно не получишь.
— Неужели даже не поторгуемся? — вскинул брови сильнейший маг. — От Плиния мне досталось богатое наследство. Я могу предложить в обмен две другие не менее ценные иномирные игрушки.
— Нет, — покачал головой Кеннет. — Забудь. Стоимость артефактов я тебе золотом компенсирую, но не более того.
Франко громко фыркнул и почесал мизинцем переносицу. Сквозь толщу подавленных эмоций Сокола пробилась крошечная вспышка злорадства. Может, цепной пёс Плиния и разыгрывал талантливый спектакль, переживая за артефакты, но щёлкнуть его по носу хотя бы так было приятно.
— Я уже говорил вам, лин Делири, в нашу первую встречу, что со мной не нужно ругаться. Со мной желательно дружить. А вы недипломатично заворачиваете гайки. Для вас камни и ветвь — мёртвый груз. Уничтожить вы их не сможете, использовать тоже. В заложниках оставите? Допустим. Но тогда на хорошее отношение с моей стороны можете не рассчитывать. Вашей дражайшей супруге грозит очередное обвинение в измене, если она не выполнит приказ короля и выгонит меня из трактира, а я не собираюсь уходить. И Верховная ведьма уже ничем не поможет. Дартмунд лично заинтересован в источнике. Так что я снимаю личину Марко Ведари и остаюсь здесь дорогим гостем столько, сколько сочту нужным. Иначе голова лины Хельды Делири всё-таки полетит с плеч.
Кеннет скрипнул зубами и промолчал в ответ, а Сокол снова шагнул вперёд.
— Вздумаешь причинить вред детям или персоналу посольской школы, я не посмотрю на приказ Дартмунда…
— Да плевать тебе на персонал, ты за директрису беспокоишься, — оскалился Франко. — Красавицу Амелию, бывшую невесту. Ах, какой я мерзавец. Должен был, как порядочный человек и родной брат, по широкой дуге обходить твою якобы суженую. Даже дышать в её сторону не сметь, а я влюбился. Подо-о-онок.
Сокол в два шага оказался рядом с ним и взялся за рукоять торчащего из стены кинжала. Лицо мага опять было на расстоянии удара. И сейчас убить его хотелось раз в десять сильнее.
— Я твои кишки на кулак намотаю. Размозжу голову и скормлю мозги дворовым собакам. Хочешь жить? Забудь об Амелии.
Франко сглотнул слюну, дёргая кадыком, но даже тени страха в глазах не появилось. Наоборот, он держался нарочито дерзко и расслаблено.
— Я не отдам её тебе, брат. При всей моей любви и родственных обязанностях, прости, но нет. Зачем тебе дочь Витта? У тебя были сотни женщин до неё и ещё столько же будет после. Любая согласится стать женой. А моё чёрствое сердце впервые забилось чаще. Но чтобы мы не поубивали друг друга, я скажу вот что. Пусть выбирает Амелия. Так будет честно.
