Но признание Людмилы не снимало с нее и мужа подозрения. Они были вдвоем, но их это не оправдывает. Разве только кто-то видел, как они покидали банкет или заходили в номер?
– Вас могли заметить, – подсказала я. – Вы же не невидимки.
Людмила прерывисто вздохнула.
– Я не смотрела по сторонам, когда шла в номер, – сказала она. – Костя, думаю, тоже.
– А если постараться вспомнить? Официант, уборщица, кто-то из друзей встретился по пути?
– Мы ушли тихо, никого не предупреждали. Не помню, что по дороге встретили хоть одного человека.
– Ушли вместе?
– Да.
– И вас никто не видел? Бывает, знаешь, что кто-то заметил твое отсутствие.
– Нас никто не видел. А если и видел, то не запомнил.
Людмила отвечала кратко, словно хотела поскорее закрыть тему. Громов мог вернуться в любой момент, и если это произойдет, то я вообще ничего не добьюсь. Но пока его не было, и я должна была попытаться вытянуть из нее все, что говорило бы о ее непричастности. Или понять, что она имеет отношение к смерти шефа. Людмила его обожала и рыдала, узнав о том, что произошло.
Зная историю ее знакомства с Ильей, можно было предположить, что она действительно многим ему обязана.
Но была и другая сторона. Стокгольмский синдром. Людмилу и Шейнина могли связывать иные отношения, о которых никто не знал, кроме них. Находясь в роли жертвы, Людмила в какой-то момент захотела освободиться и, подгадав момент, избавилась от Шейнина. Громов, который обожает свою жену, мог ей в этом помочь. А потом оба в один голос следствию выдают придуманную историю о том, что не помнят, где находились.
Обстоятельства на их стороне. Вокруг нетрезвые гости. Звучит громкая музыка, звенят пустые бутылки, все расслаблены. О каком контроле за собой может идти речь? Какие свидетели, о чем вы? Они под градусом, веселятся и не смотрят на других.
Очень удобный момент для свершения грязных дел.
– Вам нужно подтвердить свое алиби, Людмила, – сказала я.
Внезапно ее лицо просветлело.
– Есть у нас доказательства, – горячо прошептала она. – Есть! Как я могла забыть? Но они такие…
– Какие?
– Личные.
Она пока не догадывалась, что я не просто болтала с ней, а вела самый настоящий допрос. И пока Людмила не очнулась, нужно было заполучить все, о чем она говорила.
– Ну вот, – облегченно вздохнула я. – Просто предоставишь их следователю, и все. Тем более что он сейчас в отеле.
– Доказательства у Громова в телефоне. Видео. Поняла, о чем говорю?
Я поняла. Домашнее видео или фотографии интимного характера как подтверждение вечной любви между участниками процесса.
Если бы она знала, сколько грязи выливается потом на людей из-за наличия подобных артефактов. Это не только говорит о человеческой близости – это может разрушить жизнь любого, кто имеет какое-то отношение к случайной фотографии, сделанной ради смеха. Но в данной ситуации видео, о котором вспомнила Людмила, реально могло снять с нее и ее мужа обвинения в убийстве. А это дорогого стоит.
– А он его не удалил?
– Он их никогда не удаляет, – уверенно ответила Людмила.
– Тогда дай бог, чтобы не слетело само. Там указано время съемки, и если оно совпадает с предполагаемым временем смерти, это и будет вашим алиби. А долго вы пробыли в номере?
– Примерно час.
– Ого!
Люда слегка покраснела.
– Он любит, чтобы долго и красиво, а не раз-два, – ответила она.
– Да кто ж не любит? – улыбнулась я. – Люда, это не очень крепкое, но вполне достойное алиби. У вас есть хоть что-то. Расскажите об этом следователю.
Показался Громов с кружкой чая. Повезло, успели поговорить до его появления. Он мог бы упереться и не говорить следователю о видео. Но теперь жена его точно убедит это сделать.
– Спасибо, – услышала я ее. – Не знаю, почему я тебе все выложила. Но, кажется, ты только что спасла нас.
– Ерунда.
И она снова заплакала. Только теперь это были слезы облегчения. И она не вытирала их, она улыбалась сквозь них.
Протягивая жене чай, Громов бросил на меня недовольный взгляд. Решил, что я снова довела Людмилу до слез.
Самое время покинуть парочку и связаться с Зацепиным.
– Мне пора, – сказала я и затушила сигарету. – А вдруг уже что-нибудь известно?
Я оставила ее, взяв обещание, что они, не откладывая, пойдут к Зацепину и предъявят доказательства того, что не имеют никакого отношения к убийству Ильи Георгиевича.
Итак, из тех, у кого не было алиби, остался только один человек, но общаться с ним я хотела меньше всего.
Чтобы настроиться на предстоящую беседу, я решила обойти здание отеля со всех сторон. Поэтому прошла вдоль стены, мимо бассейна и заново разложенных лежаков до угла здания и завернула за него.
Отель хорошо сохранился со времен постройки. Его неоднократно ремонтировали, обновляли фасад, меняли окна, но, несмотря на все вмешательства, суть осталась прежней – здание не превратилось в образец современной архитектуры. Оно до сих пор оставалось старым каменным домом со своей атмосферой.
