– Не отвечай, – угадала мои мысли Люда. – Сейчас на это на-пле-вать.
– Вам так больно… – не выдержала я. – Я не знала Илью Георгиевича столько времени, сколько вы. Вы ведь давно были знакомы?
– Десять с половиной лет работали вместе, – тут же ответила она. – Десять с половиной. Мне даже неудобно, что я плачу. Рыдаю так, словно родного человека потеряла. А он и был родным, понимаете?
– Понимаю, так бывает, – тут же ответила я.
– Такого больше не встречу. Всему научил меня. Это ведь он, Шейнин, втиснул в мою голову мысль, что я умею и могу больше, чем кажется. Ну кем я была раньше? А сейчас? Во-о-от, в том-то все и дело.
Хоть она и вспоминала о слезах, но уже не плакала. Краснота постепенно сходила с лица, оставляя неровные пятна около носа и на лбу.
– Как подумаю: ну кто вместо него теперь будет? Кому мне чай приносить, приживемся ли или уберет, а на мое место силиконовую куклу посадит? Любимая работа – это классно. А если и с начальством на одной волне, то это уже крупное везение. Ты, наверное, думаешь, что я дура? Что так по начальнику не убиваются?
– Люда, я так не думаю.
– Правильно, – наставительным тоном произнесла она. – Потому что буду по нему очень скучать. Все, кого вы тут видите, будут. Только некоторые еще этого не поняли. Не осознали.
До того, как я послушала Людмилу, все еще казалось, что Илья просто хороший человек. Со своими недостатками, совершающий те же ошибки, что и любой человек. О некоторых подробностях его жизни я уже знала от самых близких ему людей. Мнение сложилось, и оно было довольно четким: Илья Георгиевич Шейнин был необыкновенным человеком. Но Люда прыгнула выше всех. Она говорила о нем как о божестве, потеря которого неизбежно повлияет на всех, кто его знал. Она именно так и сказала: «не все еще поняли масштаб потери». А ведь был всего лишь ее начальником. Как я ни старалась, не смогла припомнить, чтобы по кому-то горевали так искренне.
– Вы его и знали-то всего ничего, поэтому вам не понять, – добавила Людмила.
– Мы успели пообщаться совсем немного, – согласилась я.
– Он людей чувствовал. Болел за них и за свое дело.
Складывалось ощущение, что она говорит не о владельце сети стоянок и автомобильных моек, а о доноре органов, который на протяжении жизни отстегивал то руку, то печень тем, кто непременно бы умер, если бы не он.
Неужели мир действительно потерял такого великого человека?
– Люда, я искренне сочувствую.
– Я ведь и с мужем на работе познакомилась.
– Надо же, – улыбнулась я. – Он тоже с вами приехал?
– Тоже. Мы работаем вместе.
Ну да, все верно. Шейнин ведь пригласил не только сотрудников, а еще и членов их семей.
К столу подошел Громов, держа в руке тарелку. Поставил ее перед Людмилой.
– Ешь, – приказным тоном сказал он. – Приходи в себя. На тебе лица нет.
На тарелке дымилась отварная картошка, рядом лежал большой кусок мяса.
Люда недовольно посмотрела на еду.
– А ты? – спросила она у Громова.
– Успею.
– Домой позвонил?
– Да, все в порядке. Санька с бабушкой сейчас поедут на рынок, а потом будут гулять во дворе. Так что все у них окей. Ну, чего застыла? Давай, пока горячее.
Санька? Бабушка? Господи, да ведь вот же тот самый муж, с которым Люда познакомилась на работе. У них и сын имеется. Наверное, маленький, если находится под присмотром бабушки.
Обалдеть. Людмила, которая, если честно, не блистала красотой, и Громов, который при желании мог стать фотомоделью, были парой. В жизни бы не сказала.
Но ведь какая забота с его стороны, а? «Ешь, на тебе лица нет». Он не стал спрашивать у жены, хочет ли она поесть, он просто заранее решил, что ей это необходимо. И он был прав. Людмиле требовались силы, которые она растратила за последние сутки. Картошка с мясом – прекрасный источник энергии.
– Следователь опять пришел, – сообщил Громов. – Видать, не все вчера выяснил.
– Опять допрашивает? – спросила я.
– Не знаю, я к нему не ходил. Но вызовет, обязательно вызовет.
Он бросил внимательный взгляд на жену. Она в ответ уткнулась в тарелку.
Так-так… Похоже, ребята, вам есть что скрывать. Сами расколетесь или помочь?
– Почему вы думаете, что следователь снова захочет с вами поговорить? – спросила я.
– Да так.
Ну, все правильно. Кто я такая, чтобы раскрывать мне все секреты? Но закинуть удочку все же стоило.
– Меня вчера тоже опросили. Кажется, мы с Сергеем в числе подозреваемых.
– Почему они так решили? – напряглась Людмила.
– Мы нашли Илью. Тот, кто находит тело, всегда находится под особым вниманием.
– А если это был несчастный случай? – понизил голос Громов. – Что же, все равно будут подозревать?
Людмила застыла над тарелкой.
– Это не несчастный случай, – упрямо произнесла она. – Его убили.
Ее слова вызвали у Громова раздражение. Видно, он был не согласен с этой версией, а жена горячо настаивала именно на ней и не принимала его точку зрения.
– Откуда вы знаете, что это убийство? – обратилась я к Людмиле.
– Слышала, как менты разговаривали. Очень похоже на насильственную смерть, но это еще нужно доказать. Якобы экспертиза внесет ясность, но им и без нее все понятно.
– Согласна.
