Рука Эрдана невольно потянулась за трубкой. Они снова оказались перед выбором, но... похоже, Кристобаль все решил сам и голосования ждать не приходится. «Сейчас он начнет нас убеждать», – подумал мастер-корабел и оказался прав. Крейн заговорил, и смысл его длинной речи преотлично укладывался в одну фразу: чем соваться туда, где существует настоящая опасность, лучше рискнуть и пройти южным проливом – где, быть может, ничего страшного и нет. Напрашивался еще один путь, и Умберто немедленно его озвучил: переждать сезон дождей в каком-нибудь порту Окраины, а потом отправиться на юг через Тодзан. Крейн сверкнул глазами и заявил, что если кое-кто так боится зимнего моря, то ему нечего делать на борту фрегата. Умберто обиженно замолчал.
– Хорошо, я все понял! – Джа-Джинни затряс головой, как будто слова Кристобаля превратились в тучу мошкары и роились вокруг него. – Но представь на мгновение, что сирены там все-таки есть. Что тогда?
– Вот поэтому нам необходимо прежде всего посоветоваться с тем, кто может знать об этом проливе больше нас, – спокойно ответил капитан. В ответ на безмолвное удивление друзей он добавил: – Я говорю о Паучке.
– Камэ? – изумленно переспросил Джа-Джинни и вполголоса помянул морскую мать. Умберто, впервые услышавший это имя, удивленно поднял брови, а Эрдан предпочел промолчать.
– Ты что, всерьез считаешь, что Камэ согласится нам помочь после всего, что произошло в прошлый раз? – сварливо поинтересовался крылан.
– Все зависит от того, насколько убедительными окажутся наши доводы, – сказал Крейн. – Но подумай сам: никто не знает южные моря лучше Паучка, хотя бы и по картам...
– Это понятно, – встрял Эрдан. – Собственно, поэтому ты и собирался взять Камэ с собой в наше первое путешествие на юг. Но, Кристобаль, Джа-Джинни прав – после того, что произошло девять лет назад, вам придется объясниться... возможно, кое-кто вынужден будет извиниться за свое... э-э... странное поведение. Как ты считаешь?
Взгляд Крейна сделался отрешенно-задумчивым.
– Если не будет другого выхода, я извинюсь, – сказал он после долгой паузы. – Нам в самом деле нужен совет, который не может дать никто другой. Ладно... вот доберемся до Кеттеки, там и разберемся, что к чему. Еще вопросы есть?
– Есть, – кивнул Эрдан. – Я в древнем наречии ничего не смыслю, поэтому будь любезен, переведи эту надпись.
Он указал на две строчки, вписанные на свободном месте чуть повыше островов Зеленого Великана. Острова эти были прорисованы очень подробно, а посреди самого большого красовался странный знак, похожий на два профиля, черный и желтый, обращенные друг к другу и разделенные чертой. Как раз вблизи этого знака начиналась вязь старинного алфавита.
Крейн почесал переносицу.
–
– Что за двуликая госпожа? – нахмурился Эрдан. – Впервые о такой слышу. Какое-то божество Основателей?
Магус развел руками; Джа-Джинни с мрачным видом покачал головой.
– Я как-то слышал о ней в одной таверне, – вдруг сказал Умберто и тут же махнул рукой, завидев их изумленные взгляды. – Да ничего особенного! Это было еще до того, как я сюда попал. Один матрос клялся ее памятью, что играл честно, хотя на самом деле у него были крапленые карты...
– И что? – с интересом спросил крылан.
– И ничего, – вздохнул Умберто. – Поскольку обманул он
Джа-Джинни разочарованно вздохнул.
– Ты хоть запомнил, с какого корабля был этот... шулер? – поинтересовался Крейн. Умберто покачал головой.
– Вроде откуда-то с севера...
На этом разговор был окончен, и Крейн отпустил помощников, предложив каждому отыскать себе занятие на ближайшие три-четыре дня, пока они не доберутся до Кеттеки, где предстояло встретиться с Паучком. «А что мы будем делать, если Камэ не окажется дома?» – поинтересовался Эрдан напоследок. Крейн пожал плечами и возвел глаза к потолку, как бы говоря: «На все воля Заступницы!»
За время их совета вечер превратился в ночь. Прогулявшись недолго по палубе, Эрдан спустился к себе в каюту; его не оставляли мысли о
