Невеста ветра полностью

В прошлый раз они оба думали, что расстаются навсегда, но судьбе было угодно устроить еще одну встречу... которая вполне может стать последней. «Может, я не вернусь из этого путешествия?» – подумал Эрдан и ощутил поразительное спокойствие. Долгий путь ждет. Его этот путь может завести и впрямь дальше, чем всех остальных. Камэ, должно быть, испытывала похожие чувства, потому что не стала сопротивляться внезапному порыву и крепко обняла его – но теперь это было уже не радостное объятие, как тем утром, когда ее выловили из моря, а объятие печали.

Казалось, прошла целая вечность. Музыка стихла; парочки разбрелись по площади кто куда, а музыканты принялись подсчитывать выручку. Эрдан увидел капитана: Крейн и Эсме шли к ним, но то мимолетное чувство, чья искра проскользнула от магуса к целительнице совсем недавно, сейчас не ощущалось. Крейн выглядел задумчивым, Эсме – погруженной в мечты, только и всего.

Капитан пригласил на танец целительницу.

Всякое бывает...

– Мы отплываем завтра утром, – сказал магус, обращаясь к Камэ. – У тебя последняя возможность передумать.

– Приятно осознавать, что ты так во мне нуждаешься, – спокойно произнесла женщина. – Но мое решение останется прежним.

– Что ж... – Крейн без видимого сожаления пожал плечами. – Тогда нам лучше попрощаться сейчас, чтобы не устраивать завтра театральных представлений на пристани.

– Прощай, Кристобаль, – сказала картограф с печальной улыбкой. – Скажи... она была красивая?

По лицу магуса пробежала тень.

– Кто? – спросил он ровным голосом.

– Не притворяйся, что не понимаешь. – Улыбка Камэ сделалась вымученной. – Она. Та, из-за которой ты сжег Лэйфир.

Эрдан замер; нужно было уйти, дать им поговорить в одиночестве – этого требовала дружба с Кристобалем, да и простая вежливость была того же мнения. Нужно было увести Эсме... хотя уже поздно. Слишком уж неожиданно все произошло, и мастер-корабел все-таки услышал ответ капитана:

– Ты на нее очень похожа.

Женщина вздрогнула, словно от удара. На ее лице в одно мгновение проступили невидимые доселе морщины, а в волосах прибавилось седины.

– Это наихудший ответ из всех, какие только можно было придумать, – сказала она хрипло, еле сдерживая слезы. – Чтоб ты... чтоб тебя забрала морская мать! Чтоб твоими костями играли меррские детеныши! Будь ты проклят...

Она разрыдалась. Если это и был очередной спектакль, рассчитанный на то, что Крейн попросит прощения, то он провалился. Магус следил за истерикой с ироничной полуулыбкой, даже не пытаясь успокоить женщину.

– Несправедливое проклятие всегда возвращается к тому, кто его изрек, – еле слышно проговорила Эсме. Картограф взглянула на девушку, словно впервые увидела; ее губы дрогнули. Целительница покачала головой и прибавила: – А эти слова были несправедливы, и вы это знаете, Камэ.

Женщина судорожно вздохнула, но не смогла выдавить из себя ни слова. Крейн поднял руку, прощаясь с ней как с воином... как с мужчиной. Потом повернулся и пошел к кораблю, а Эрдан ощутил себя в полной растерянности.

«Что мне делать с ними... с обеими?»

– Пойдем, – сказала Эсме. – Нам пора.

Синяк под левым глазом Кристобаля получился отменный. Велин-целитель мог бы устранить его одним прикосновением руки, но магус так посмотрел на друга, что тот сразу же стушевался. Эрдан лишь усмехнулся при виде этого и украдкой помассировал ноющую руку: подумать только! Кто бы сказал месяц назад, что он врежет наследнику Фейра по физиономии и останется жив...

– Если опять начнешь размахивать руками, как ветряная мельница, – с чувством сказал Эрдан, сжимая кулак, – то получишь еще раз. И это будет повторяться до тех пор, пока твоя тупая голова не запомнит, что фрегатом управляет не движение, а мысль! Или тебя для этого нужно связать?

– Не надо, – хмуро ответил магус. – И так справлюсь.

...а ведь он и в самом деле справлялся.