— Можно ли вывести новые сорта ткани? — спросила я первым делом. Мне жизненно необходимо было «запустить» в производство одежды руки.
— Вполне. Если хочешь, я дам команду селекционерам, они выведут новый сорт и назовут в честь тебя, — ответил Юджин. Очень мило с его стороны, но мне было нужно другое.
— Нет, я хочу сама попробовать.
— Тогда сведу тебя с лучшими селекционерами, будете работать вместе, — сказал он с гордостью. Ему было приятно, что я готова работать на благо его страны, я это чувствовала.
Ещё раз ощупав взглядом плантацию, я заключила, что им определённо не хватало шёлка с атласом. И кружев. Кружев им ужасно не хватало!
Если бы селекционер не представился селекционером, я бы подумала, что передо мной пчеловод, уж больно похожи костюмы. Человек в скафандре представился Кеньяром, приложил свою ладонь в пухлой рукавичке к моей и предложил мне переодеться. Это был солнечный блондин, с чуть желтоватыми волосами, широченной улыбкой на чуть большеватых губах, больше я не могла разглядеть из-за костюма.
Когда я была соответствующе экипирована, мы вошли в святая святых, в крытую оранжерею, где рождались крошечные бутончики, которые в следующей жизни станут или шикарными платьями, или скромными костюмами для рабочих. Все они были пушистые, слегка влажные, похожие на почки, распускающиеся на деревьях весной, или на молодые кочаны капусты, чуть пульсировали и источали радостную вибрацию, когда к ним вошёл их «хозяин».
Это было невыносимо трогательно. Я сразу почувствовала, что у каждого наряда, сшитого в Эйа, есть душа, все они растут окруженные любовью. «Можно?», — спросила я, показывая рукой в сторону одного особо приглянувшегося мне бутончика. Кеньяр утвердительно кивнул. Я дотронулась до зелёного упругого зародыша, он ответил мне приятным дрожанием. Чувствую я, что проведу здесь достаточно времени.
Мы ужинали.
Не слишком занимательное начало, но некоторые истории, увы, начинаются именно так. «Мы» — это королевское трио плюс Иоланда с Серджиусом и я. Гидеон вернулся на свои небеса, ведь Рихард всячески делал вид, что его брату тут не рады. Подавали жаркое из какого-то овоща, который на вкус был почти как мясо, поэтому я была довольна. Из музыкального кристалла играла приятная музыка, в кои-то веке не северная тягомотина. Из окон дул лёгкий ветерок. Чудо, а не ужин.
Единственное, что немного омрачало безоблачную обстановку, был тот факт, что в Ближней Стае завёлся предатель и сейчас этот подлец мог быть среди нас. Вглядываясь в лица, я старалась найти что-то новое в них, какой-то изъян, указавший бы мне на неверность, на предательство, но не видела ничего больше обычного. Разве что Кайла, оказывается, ела так же красиво, как и делала всё остальное, а Серджиус слишком гремел приборами о тарелку, хотя его, должно быть, учили этикету с раннего детства.
— Стесняюсь напоминать о таких интимных вещах, — начал Рихард, прокашлявшись, — но свадьба уже послезавтра, а вы как будто и забыли.
— Какая свадьба?! — сказали мы с Юджином в унисон.
— Ваша, дети мои, чья же ещё.
— Так… — это неопределенное местоимение мы тоже выдали оба.
— Вы отменяли свадьбу?
Юджин покачал головой.
— Нет, — сказала я.
— И я не отменял, — послушно согласился с нами Рихард. Вот ведь хитрый лис, специально не упоминал о свадьбе столько времени, чтобы мы не успели вовремя спохватиться, а сейчас обрушил на нас это как ушат воды.
Я поискала помощи среди сидящих за столом. Серджиус явно злорадствовал, Кайла радовалась (уверена, она как-нибудь да прознала о том, что мы всех дурачили), Иоланда спокойно ела так, как будто её происходящее не касалось. В общем-то так оно и было, но мне нужно было за что-то зацепиться.
— Свадьба будет! — изрёк Юджин, пожалуй, чуточку громче, чем нужно. — Если Марта не против.
Ну не уступать же теперь в самом деле. Тем более что Юджин жутко опозорится, если откажусь.
— Я только за, — сказала я, сохраняя спокойствие насколько это было возможно.
Рихард удовлетворенно кивнул и вернулся к еде.
Следующую ночь я спала плохо. Меня то мучили видения сна, где Серджиус умоляет лишить его жизни, то новые сны о том, что может пойти неудачно на настоящей свадьбе, под утро я проснулась окончательно, и могла думать только о том, какое платье мне сшить.
