Раз уж свадьбы не избежать, пришло, пожалуй, время рассказать о законах в Эйа. Приближённые лица, их ещё называют Стаей (ещё есть понятие Ближней Стаи, но это совсем узкий круг лиц, с которыми я имею честь общаться ежедневно), приносят присягу королю и только ему. В Стаю могут входить офицеры высших чинов, советники, дворцовые маги, министры, члены королевской семьи и так далее. Единственные, кто не приносит присягу королю — регент и королева, которые вместе с королём (или в случае с регентом в его отсутствие), клянутся в верности народу. Членство в Стае — штука крутая до невозможности, но помимо всяческих привилегий, которых надо заметить, немало, этим людям отказано в доступе к обычному суду Эйа и к обычному заключению. Судят их король, королева, регент, советники (кто есть в наличии), а в заключение поступают в абсолютно прозрачную башню. Это произведение искусства стоит на небольшом расстоянии от дворца и ежедневно демонстрирует всем местных жителям предателей и преступников. В данный момент их не наберётся и десятка, да и смотреть на то, как они едят или читают, совершенно не интересно. Мне, во всяком случае, точно. Но в качестве наказания это, должно быть, эффективно. Никто не захочет, чтобы за его мочеиспусканием наблюдала вся страна. Кроме того, любого из Стаи могут казнить решением большинства, так-то смертная казнь в Эйа запрещена. К чему всё это? Да к тому, что после свадьбы, буквально на следующий день, мне предстоит приносить присягу перед «своим» народом. Немного жутковато. С другой стороны, ведь приезжали к нам царицы из всяких Франций-Германий, не зная ни языка, ни традиций, значит и я смогу. Тем более что я в Эйа уже своя. Надеюсь…
Чтобы набраться чужого опыта, я посетила кристаллохранилище, где хранились записи с присягами. На длинных стеллажах, пронумерованных и отмеченных специальными знаками, хранились все кристаллы, которые могли иметь государственную важность. Это здание из металла из стекла напоминало библиотеку, но ею не являлось. Настоящая библиотека, как с книгами, которые делались не из бумаги, а из твёрдой ткани, так и с кристаллами, находилась за пределами Дворца. Немного стыдно, но я там была только на ознакомительной экскурсии. Столько всего произошло, лишнего времени пока не представилось.
Я с лёгкостью, без помощи хранителя, нашла нужный мне стеллаж и сняла самый большой кристалл насыщенного синего цвета. Одиннадцатилетний Юджин с хмурым видом (я знаю этот его взгляд, он сильно старается выглядеть серьёзным и грозным, а получается мрачным), совсем ещё ребёнок, но заметно, что он понимает о чём говорит. На нём костюм из чёрных перьев, он тонет в этой амуниции, как птенчик, у которого слишком густое оперение. Мельком показали его отца, удовлетворённого поведением сына, королеву, счастливую за сына. На следующей полке нашлась запись Серджиуса, этот наоборот такой радостный, каким я его никогда не видела — глаза сверкают, весь как будто светится. Я бы точно перепутала его с Конрадом, если бы не запись на стеллаже. Новенькая форма так и блестит. У Юджина на плечах сияет каждое пёрышко. Сапоги Серджиуса выглядят так, как будто он всю ночь их чистил. Волосы у обоих отросшие почти до плеч. Словом, не мальчики, а картинка из сказки. Принцессы им только не хватает. Дальше — кристалл Иоланды. Оказалось, что она была достаточно нескладным подростком, с длинными тонкими руками, как ивовые веточки, с огромными тёмными глазами, в которых плескалось целое море спокойствия. Она явно нервничала и говорила очень тихо.
Что я делала в их возрасте? Да ничего интересного, признаться. Как бы я хотела вырасти вместе с ними, здесь, с рождения впитать их ценности, смотреть каждый день на здешнюю красоту, общаться с теми, для кого благородство не пустой звук.
Присяга Конрада была ничем не примечательной, он тогда был уже взрослым юношей, в точности таким же, каким я видела его с утра. Кайла клялась в верности уже регенту Рихарду, а не отцу, и в её словах проскальзывала если не насмешка, то легкомыслие это точно. Даже во время присяги Кайла такая Кайла.
