Попытка договориться хоть на одном известном языке провалилась с самого начала, когда из толпы выступил человек, понимавший португальские слова. Он пытался выяснить, что нужно незнакомцам, а старый матрос, знавший немного португальский, пытался переводить обе стороны. В итоге гостей отвели в отдельную хижину, накормили странными блюдами из местных же птиц и похожим на резину хлебом. Анджеле хлеб показался прекрасным. Она не видела его пять дней, и ела и ела, будто в последний раз.
Когда же путешественники наелись и улеглись на циновки, счастливые, что спать будут под крышей над головой, в их домик вошел переводчик, и долго что-то объяснял старому матросу.
— Они предлагают своих женщин в обмен на наших на эту ночь, — наконец сказал он, и Генри побледнел.
— Скажи, что наши женщины не для утех. Это — жены вождя.
Матрос пытался перевести, и непонятно было, что понял переводчик, только он удалился весьма недовольный, а вскоре в дом пришли несколько женщин.
— Вот не хватало счастья, — Генри поднялся с циновки, не зная, что ему делать.
Взгляды матросов говорили, что они не против порезвиться с негритяночками, да и сам он был бы не против, если бы не насмешливый взгляд Элли. Он охладил пыл молодого человека, и в голове его быстро прояснилось.
— Если мы возьмем их женщин, они возьмут наших, — сказал он.
— Но и отказаться как-то невежливо, — проговорил молодой матрос, пожирая девушек глазами.
Девушки принялись танцевать, напевая сами себе какие-то дикие мотивы, сверкая белыми глазами и зубами в свете лучины. Танец все убыстрялся, обнаженные тела мерцали в полутьме, возбуждая давно изголодавшихся по женскому телу мужчин.
Наконец матросы поднялись и вышли из палатки, увлекая за собой двух девушек. Те пытались сопротивляться, но их просто выволокли на улицу. Оставшиеся две красотки продолжали танцевать перед Генри и девушками, сидевшими с раскрытыми ртами. Анджела была в восторге от их танца, и то и дело хлопала в ладоши, сама порываясь вскочить и пуститься в пляс. Элли крепко держала ее за руку, наблюдая за поведением Генри.
У Генри от желания последовать за матросами сводило челюсть. Наконец он не выдержал, и выставил обеих танцовщиц из хижины, зло приказав Анджеле и Элли ложиться спать.
— Друзья наши скоро придут, — сказал он, и тоже лег.
Образы танцовщиц сводили его с ума, стоило ему только закрыть глаза. Они мелькали перед ним обнаженными грудями, обнаженными ягодицами, чуть скрытыми легкими юбочками из ярких перьев, которые как капли цвета смотрелись на их темной коже.
— Да-да, искушение… — вдруг проговорил мелькнувший перед глазами серебряный змей, — а ты не поддался…
Генри вскочил, раскрыв глаза и уставившись во тьму. Элли и Анджела спали, положив под головы маленькие подушечки. В доме было пусто. Но от холодного шелеста змеиной чешуи все желание его мгновенно исчезло. Ужас пронзил все тело, и в голове четко отразилась одна мысль.
— Бежим!
Старый матрос откинул циновку, закрывавшую дверь. Он схватил ружье и обернулся к кому-то снаружи. Послышались крики, шум, гам, и стало ясно, что они снова во что-то влипли.
Генри вскочил, и девушки тоже повскакивали со своих мест. Анджела держала в руках подушку, будто не желала расставаться с ней.
— Режьте прутья и выходите с другой стороны, — сказал старик, — и быстрее.
Прутья были крепкие, и резались с огромным трудом. Генри поранил руки, но проделал отверстие в стене, выбравшись первым и помогая выйти девушкам.
Хижина стояла прямо у леса, и они тихо пробрались в заросли. Генри, пытавшийся понять, что происходит, окликнул старика. Тот нажал на курок, стреляя в воздух, и тут Генри увидел, как в рассыпную бросились черные люди от входа в их хижину. Матрос вошел в хижину спокойным шагом, собрал вещи, и вылез в отверстие, присоединившись к остальным.
— А второй… — начала Анджела.
— Убит.
Больше слов сказано не было. Тенями они исчезали в полной тьме деревьев, которые на этот раз были им друзьями, а не врагами. Люди вокруг хижин что-то кричали, но голоса их становились все тише.
— Когда мы отказались менять своих женщин на их, нас попытались убить. Френка убили первым, пока возились с ним, я сбежал. Мы по их обычаям должны были отдать женщин вождю на одну ночь, — пояснил матрос, когда они отошли достаточно далеко.
— Если нас будут преследовать, то быстро нагонят, — проговорил Генри, которому были мало интересны объяснения, он думал только о том, что теперь делать, — эти знают лес, как я — свой дом.
Матрос закивал.
— Ночью они не сунутся в лес. Поэтому нам надо уйти как можно дальше.
…
Спасительный лес закончился неожиданно быстро, оказавшись перелеском между деревней и широкими альпийскими лугами.
Местность поднималась вверх, и в свете луны вдали маячили округлые горные вершины, как два призрака. Стали появляться валуны и скалы, которые путники обходили, иногда делая большой крюк. Их поредевший отряд двигался со всей возможной скоростью, и на рассвете, измученные и совершенно вымотанные люди оказались прямо перед пропастью.