Похороны состоялись через пару дней. Генри тосковал, сидя во главе стола, пытаясь быть вежливым и спокойным. Он с честью выдержал это испытание. Теперь дело оставалось за малым. Посетить чертово загородное имение, как можно скорее разобраться с делами и вернуться в Лондон. Хорошо, что траур по дальнему родственнику как раз истечет, когда он ступит в бальную залу, чтобы вести Дейзи в танце. Генри и сейчас не стремился носить траур. Он всунул черную ленточку в петлицу и благополучно забыл о своем покойном дядюшке.
— Возможно, вы пожелаете присутствовать на балу? — леди Эстер, единственная, с кем он общался из родственников в этом городе, подала ему приглашение, — многим интересно увидеть наследника старого графа. Вы можете в силу траура не танцевать.
Генри прикинул, что бал развеет тоску Ливерпуля, и согласился. Все равно ему еще какое-то время придется торчать в мокром сером доме на главной улице. Пусть будет бал. Дезире он не сможет забыть, но, возможно, ему удастся перекинуться в карты, и развеять тоску по возлюбленной.
Утро следующего дня выдалось на редкость солнечными и безветренным. Накинув плащ, Генри, новый граф Лостер, решил сходить в порт, прогуляться по молу и посмотреть на корабли, раз уж он оказался в портовом городе.
Порт гудел, живя своей только ему известной жизнью. Генри шел среди тысяч людей, которые спешили по своим делам, озираясь и пытаясь понять, что и где находится.
Набережная с железными фонарями показалась за поворотом. Там прогуливались какие-то люди, дамы с зонтиками, их кавалеры. Генри, не желавший знакомств, свернул в сторону, прошел еще какое-то время, и оказался в небольшой бухточке, где грузили шлюпки. Он стоял, наблюдая за матросами, а потом присел на большой камень, нагретый солнцем. Редкая для этого времени года теплая погода нравилась ему, и романтика морской жизни тоже нравилась. Он наконец-то не думал о Дейзи, душа его рвалась следом за парусами, что виднелись на рейде, и Генри решил взять яхту и прокатиться вдоль прибрежной полосы.
Спустившись вниз, молодой граф Лостер осмотрелся.
— Чего изволите, милорд?
К нему тут же подскочили какие-то люди, и он пожелал яхту.
— Проходите следом за мной…
Яхта медленно следовала вдоль берега, где в низинках замерли маленькие деревушки, а сам город казался белым призраком. Шпили церквей и огромный собор, который он так и не удосужился осмотреть, виднелись издали белыми пятнами. Генри сидел на корме, любуясь морем и пейзажами. Когда же яхта пошла обратно, перед глазами его предстало волшебное виденье. На одном из мысков, на камне стояла девушка в белом платье. Она всматривалась в горизонт, будто ждала кого-то. Каштановые волосы в свете солнца отливали рыжиной. Генри замер, пораженный необычным зрелищем. Девушка подняла руки, будто летела, и ловила ветер, играя с ним в птицу. Казалось, она ступит на воду и поплывет, как принцесса фей, не намочив ног.
Яхта поймала волну, и Генри чуть не полетел за порт, вскрикнув и вцепившись в борт. Девушка подняла голову и посмотрела прямо на него. Потом повернулась к нему спиной и легко побежала по дорожке куда-то вдаль.
Девушка не могла быть простолюдинкой. Генри смотрел ей в след, пытаясь представить, каковы ее глаза. Синие или карие? Есть ли в них блеск, или они подернуты томной дымкой? Мисс Дезире в этот день не появлялась в его сердце. Оно было отдано незнакомке в белом. Он гадал, будет ли она на предстоящем балу, и как ее имя. Как было бы прекрасно снова встретить ее одну, так, как он видел ее сегодня. Одну посреди моря на острове. Одну, такую нежную и прекрасную.
Ночью она пришла к нему в сон, превратившись в белого лебедя, и плывя по воле волн, то взмахивая крыльями-руками, то поднимаясь над водой в виде принцессы в белом. И на шее у нее было невероятной красоты алмазное ожерелье.
…
Анджела никогда не была на балу, и сердце ее стучало, как безумное. Все ей казалось невероятно красивым, великолепным и просто замечательным. Толпа разодетых людей не угнетала ее, как обычно угнетала толпа, а радовала своим весельем. Люди, большинство из которых она знала, здоровались, общались друг с другом, подходили к ним, приветствовали ее и Элли, делали комплименты. Алмазное ожерелье Элли привлекало внимание, так как все знали, что она — приемыш, и бесценное ожерелье на ее груди вызывало множество вопросов. Элли тут же пригласили танцевать, и она ушла, улыбаясь своему партнеру, а Анджела осталась рядом с маменькой разглядывать зал.
— Леди Эстер, я прошу вашего позволения быть представленным вашей дочери, — услышала она незнакомый голос.
Леди Эстер обернулась и заулыбалась.
— Граф Лостер! Это очень хорошо, что вы решили воспользоваться приглашением и посетить бал! Дорогая Анджела, это наш дальний родственник, лорд Генри, который унаследовал титул графа Лостера. Лорд Генри, это моя дочь — мисс Анджела.