Джошуа улыбнулся – не насмешливо, по-доброму, и от нахлынувшего жара ее едва не хватил тепловой удар. Маклейн странно действовал на нее. С одной стороны, дико раздражал, даже выводил из себя. Но с другой – Фредди не могла не согласиться, что в глазах его читался ум, он непринужденно вел беседу, а полемика так вообще была его коньком. А Фредерика всегда уважала достойного соперника, с которым можно подискутировать. К тому же – и девушка была бы лгуньей, если бы не признала этого – Джошуа был невероятно хорош собой, если имеешь пристрастия к роковым брюнетам с глазами цвета чарующих ночей.
Но его следующие слова напрочь отбили у нее желание уважать острый мужской ум:
– Скажите, Фредерика, а кто нес ваши тяжелые чемоданы с вокзала до гостиницы, коих у вас, я уверен, было предостаточно? Дайте угадаю – мужчины, чьей помощью вы не преминули воспользоваться?
Девушка онемела, и это было лучшим подтверждением его слов.
– А часто ли вы сидите в общественном транспорте? – пустил вторую точную стрелу прямо в цель Джошуа и теперь уже дождался ее ответа.
– Нет, – нехотя выдавила она, догадываясь, куда он клонит.
– Попробую предположить, что вам всегда уступает место кто-то из представителей сильной половины человечества.
Черт, угадал!
– А что будет, если кто-то из нас не посмеет уступить вам место или пройдет мимо, пока вы будете волочить тяжелые сумки? – продолжал настаивать он, сильнее вгоняя девушку в краску. – Думаю, как минимум убийственный взгляд в спину с вашей стороны бедняге обеспечен.
– Что вы хотите этим сказать? – прошипела девушка.
– Лишь то, что если вы, дорогая госпожа, выбрали определенный курс в жизни, следуйте ему до конца. Быть равной мужчине – это не только иметь право работать, к тому же в определенных, идеально подходящих для женского здоровья условиях.
Фредерика прищурила свои карие глаза. Впервые за столь длительную практику споров на тему прав женщин, она не знала, что сказать. Острой на язык и словоохотливой, сейчас девушке оставалось молча скрипеть зубами и сдерживать кулаки, стремящиеся войти в чью-то челюсть.
Но нельзя же показывать ему, что он сумел ее переиграть!
– Как это у вас все складно получается. Типичная мужская позиция, – язвительно проговорила она. – Видим только черное и белое. А жизнь – это миллион оттенков и нюансов. И если Господь сделал вас сильнее нас физически, то не значит, что в умственном плане вы ушли далеко вперед. Женщины, например, способны выполнять такой объем интеллектуальной работы, на которую вы совсем не способны.
Но и работой наши права не ограничиваются. Как насчет того, чтобы свободно передвигаться без обязательного сопровождения? А одеваться, как душе угодно?
– О, я вижу, с этим в вашей семье нет проблем.
Джошуа приподнял одну бровь и ощупал девушку таким плотоядным взглядом, что если бы не глумливая улыбка на его правильной формы губах, Фредерика бы вновь поплыла. Особенно его масленые глаза уделили внимание открытым веснушчатым плечам, которые она сегодня даже не прикрыла шелковой накидкой; смелому кожаному корсету, идеально подчеркивающему ее упругую грудь; и неприлично до бесстыдства короткой юбке (до колен!), обнажающей ее худые икры. Фредерика не первый раз шокировала публику своими откровенными нарядами, как в Хаверхорде, так и на курорте, но почему-то только под опытным взглядом Джошуа Маклейна она испытывала настоящее стеснение.
– Скажите, – мужчина склонился так близко, что его нос почти утонул в ее корсаже, – если я сейчас не только взглядом обласкаю вашу грудь – это не покажется вам немного… дерзким?
Фредерика, опешившая от такого неслыханного хамства, вскочила со стула, как ужаленная, и набросилась на Джошуа:
– Да как ты смеешь, мерзавец? Да мой отец от тебя живого места не оставит!
– В самом деле? – в голосе мужчины не было ни намека на раскаяние. – Тогда вы, милая госпожа, типичная лицемерка. Если не хотите, чтобы мужчины на каждом шагу хватали вас за зад, не следует одеваться, как портовая шлюха.
Больше Фредерика не контролировала себя. Она сама не понимала, на кого больше злилась: на Маклейна, сказавшего оскорбительные, но, стоит признать, в чем-то правдивые слова, или на себя, допустившую такое к ней отношение. Разве не этого она добивалась, оголяя свое тело? Фредерике хотелось устроить провокацию, заявить, что ей плевать на общественное мнение, что она тоже желает быть раскрепощенной, как и большинство мужчин. Но вышло все иначе. В итоге она услышала от Джошуа то, как она представлялась в глазах мужчин, и почему-то именно из его уст это казалось наиболее обидным.
– Негодяй!
Девушка хотела влепить хаму пощечину, но вместо этого задела рукой свой нетронутый бокал, и теперь уже розового цвета жидкость брызнула на испорченную рубашку Джошуа.
– Черт! – мужчина поморщился и стал растирать ладонью мокрое место. Фредерика воспользовалась его замешательством, чтобы скрыться.
