– Эй, господин! – позвала она Хорста и направилась к нему решительными, твердыми шагами.
Тот озадаченно глянул в ее сторону. Девушка была ему незнакома, но решительно двигалась в его направлении и выглядела при этом весьма сурово.
– Господин Хорст, – отчеканила она металлическим голосом, приблизившись к земноводному на должное расстояние.
Это не был вопрос. Хост нахмурился.
– Да, я, а вы кто?
– Это не важно.
– А что тогда важно?
– Ваше отношение к дочери, – процедила Тэсс, и пока Хорст не успел ничего ответить, набросилась на него: – Да как вам не стыдно? Как вы относитесь к своему единственному ребенку? Я ни разу не слышала от вас доброго слова в ее адрес, только одни нравоучения. Люси, делай то, не делай сё. Что такого ужасного в том, что девочка увлекается живописью? Да любой родитель был бы счастлив, что у его ребенка талант. Но только не вы, потому что у вас, как у отца, есть единственная задача – быстрее выдать дочку замуж. Причем неважно за кого.
Вы хоть спросили у Люси, нравится ли ей этот сынок Жак Жана? Конечно, нет! Ведь вы плевать хотели на ее мнение. Она даже одеваться не может без вашего позволения. Вы превратили ребенка в запуганное, несамостоятельное существо, которое и шага ступить не может без вашего на то позволения. Чего вы добиваетесь? Хотите, чтобы и будущий муж так с ней обращался, все время затыкал рот? А именно так и произойдет, если вы не прекратите одергивать ее на каждом слове, лишая воли!
Тэсс так распалилась, что не заметила, как отчитала совершенно незнакомого ей человека. Точнее, жабу. А ведь хотела всего лишь с ним поговорить. Не в ее правилах ссориться с кем-либо, но этот представитель земноводных просто вывел ее из себя. Девушка поняла, что перегнула палку, когда увидела, как покраснел и надулся Хорст от такой вопиющей наглости.
– Да кто вы такая?! – вспылил он.
Тэсс пожала плечами.
– Просто прохожая. Которой, видимо, жизнь девушки по имени Люси интереснее, чем ее собственному отцу, – последние слова она произнесла с горечью в голосе, и та, кажется, коснулась Хорста.
Он как-то весь сник. Обида прошла, и место ему заняло сожаление.
– Вы, правда, так думаете? – спросил Хорст незнакомку с такой неподдельной наивностью, которая обескуражила девушку. Тэсс кивнула в ответ.
– Плохо, – земноводный расстроился. – Раз уж постороннему человеку кажется, что я неважно обращаюсь с дочкой, значит, это в самом деле так.
Девушка уже было решила его пожалеть, но вовремя одернула себя. Она не для того завела с ним беседу.
– Я не вникала в подробности, но со стороны это кажется именно так. Люси выглядит глубоко несчастной. Она изо всех сил старается вам угодить, но вместо того, чтобы похвалить ее и сказать, что у вас лучшая дочь на свете, вы ругаете ее, используя при этом самый подлый способ – поминая имя покойной матери! Вы хоть на секунду представляете, как ей тяжело?
Господин Хорст как-то весь съежился, повесил голову, а его зеленая шкура посерела. В глазах стояли сожаление и стыд.
– Вы правы, – с досадой согласился он. – Я действительно никудышный отец.
Он помолчал некоторое время, раздумывая над словами незнакомки, а потом сконфуженно улыбнулся.
– Матушка Люси умерла, когда дочке было три года, – не сразу отозвался Хорст. Слова довались ему непросто. – И я остался с маленьким ребенком на руках. Честно… я даже не знал, что теперь делать. Заводить вторую жену не решился, сильно берег душевное равновесие дочери, а справиться самому с подрастающей девочкой мне не удавалось. Люси росла слишком быстро, менялась, превращаясь в красивую женщину.
Тэсс могла бы поспорить с последним определением, но деликатно промолчала. В конце концов, у каждого существа свои представления о красоте.
– И тогда я решил, что Люси просто необходимо найти хорошего мужа.
– То есть, «сбыть» ее другому «папаше»?
– Да нет же, нет! Просто я понадеялся, что хороший жаб сможет лучше понять мою девочку, чем я сам. Вот я изо всех сил стараюсь отыскать ей достойного мужа, чтобы любил, заботился…
– То, что не смогли сделать сами? – Тэсс уже было хотела скрестить руки на груди, но тут вспомнила, что у нее в руках блюдо с говорящим глазом. Тот, кстати, притих и не ворочался. Видимо, тоже проникся историей старого земноводного. – Знаете, вы сейчас поступаете не по-жабьи, а по-страусиному, пряча голову в песок. Это называется трусостью.
Хорст хотел возмутиться, но вовремя передумал и с горечью кивнул.
– И опять вы, похоже, угадали.
Тэсс пожала плечами.
– Как-то со стороны виднее, что ли, – она задумчиво склонила голову набок. – Вот, что я вам скажу, господин Хорст, Люси сейчас нужен не муж, а отец – настоящий, любящий, понимающий. Поговорите с ней, как отец с дочерью… – видя, что Хорст пытается возразить, Тэсс остановила его, подняв указательный палец вверх: – а не как учитель с нерадивым учеником.
Представитель метровых жаб снова сник.
