— Я выявила признаки того, что были повреждены его височные кости, то есть череп. Вы видите, что в черепе в двух местах имеются скопления трещин — вот здесь и вот здесь, — говорит она, показывая на боковые части черепа непосредственно позади виска. — В этом есть что-то необычное? Вовсе нет — такое нередко случается с теми, кто сгорел в результате пожара. Трещины, вызванные исходящим от пламени жаром, очень часто наблюдаются в височной кости непосредственно позади или ниже висков. Они обычно имеют неровные края, расходятся лучами из одной точки, представляющей собой сквозное отверстие, и могут пересекать вот эти черепные швы. Трещины на этом черепе, с какой стороны на них ни смотри, выглядят как самые обычные трещины, вызванные жаром, исходящим от огня, и образовавшиеся уже после смерти этого человека: у них неровные края, и они расходятся лучами из одной центральной точки. Однако, — продолжает она, проводя вдоль трещин незаточенным концом карандаша, — посмотрите на центральные точки этих двух скоплений трещин. Они одинакового диаметра. Одинакового. Какова вероятность того, что два вызванные жаром пламени скопления трещин у одного и того же индивида будут иметь центральные точки одинакового размера? Их диаметр, кстати, совпадает с диаметром обычного пестика для колки льда.
— То есть вы полагаете, что он дважды пробил череп Кёртиса Валентайна пестиком для колки льда? — уточняет Букс. — Причем в тех местах, применительно к которым любой коронер объяснил бы причину их образования жаром, исходящим от пламени.
— Совершенно верно. И в местах, в которых предполагается наличие разрывов кожи. И раз уж мы говорим о разрывах кожи, следует заметить, что точно так же, как он поступал с коленями, локтями и запястьями, он и на черепе делал разрезы на коже параллельно волокнам мышечной ткани, чтобы это было похоже на разрывы кожи, вызванные жаром.
На некоторое время в комнате воцаряется тишина. Все члены нашей группы размышляют над тем, что им только что сообщила премудрая доктор, причем стараются переварить данную информацию так, чтобы их не стошнило.
— С Кёртиса Валентайна сняли скальп, — говорю я упавшим голосом.
— Да, — кивает Олимпия. — Наш субъект проткнул череп мистера Валентайна в двух местах, чтобы было удобно ухватиться за кожу. Затем он сдирал с черепа кожу участок за участком, дюйм за дюймом — так, как чистят апельсин. Куски кожи были оставлены висящими на черепе, и, воспламеняясь при пожаре, они сгорали до такой степени, что причиненный телу ущерб вполне можно было спутать с ущербом, причиненным обычным пожаром.
— Ладно, — говорю я, сама точно не зная, говорю я это Олимпии или же самой себе, чтобы держать себя в руках, заставить сосредоточиться на медицинском аспекте данного дела и не думать о своей сестре. — И он был… когда это происходило… Кёртис был… Он был…
— Во время всего этого он был еще жив, — говорит Джейнус. — Гистологический анализ ткани показал, что при разрезании кожи на локтях, коленях и запястьях, перепиливании кости и снятии скальпа ткань рядом с местом воздействия набухала, а это происходит только в том случае, если человек жив.
«Не думай об этом. Не думай о ней. Думай об этом деле, об этой головоломке, о том, как ее разгадать. Это не касается лично тебя. Это не касается Марты… Марта. О-о, моя несчастная, моя милая Марта…»
— Действия, которые вы описываете, — это настоящие пытки, — произносит Денни Сассер.
— «Пытки» — это в данном случае недостаточно сильное слово, — говорит Джейнус. — Эмми? С вами все в порядке?
Я открываю глаза и вижу свои ладони. Я и не заметила, как закрыла ими лицо. Разведя руки в стороны, я невольно прищуриваюсь от яркого света.
— Эмми?
Я вращаю указательным пальцем в воздухе, надеясь, что она поймет, что я хочу, чтобы она продолжала, так как я вряд ли смогу произнести что-то членораздельное.
— А Джоэль Свэнсон? — спрашивает Букс. — С нее он скальп не снял?
— Нет, не снял. — Лия Джейнус вздыхает. — Я также заказала подробный гистологический анализ тех сохранившихся образцов ее кожи, которые еще можно было как-то исследовать. Ее кожа и мышечная ткань были почти полностью уничтожены жарким пламенем, но на ее бедрах имеется несколько участков ткани, по которым видно, что ожоги второй степени она получила в тех местах еще до смерти, причем воздействие было достаточно длительным для того, чтобы это вызвало такие виды реакции плоти, как отек, эритему, воспаление и кровотечение. Эти ожоги, по моему мнению, могли быть вызваны ошпариванием.
— Ошпариванием? — спрашивает Денни Сассер. — То есть поливанием кипящей жидкостью?
— Совершенно верно. — Доктор Джейнус прокашливается. — Возможно, он ошпаривал ее снова и снова, но только до уровня ожога второй степени.
— А зачем ему останавливаться на уровне ожога второй степени?
Олимпия удрученно вздыхает:
