— Василий Николаевич. Но ты можешь звать меня Легкий.
Он протянул руку.
— А это Соловей. Хотя вы ведь и без того знакомы.
— Но до сих пор не представлены. Свиридов, Михаил Петрович. Но — увы — не родственник вашему тестю, — Бирюлев пожал еще одну ладонь. Влажную.
— Ну что… Спасибо тебе, Приглядчик. Сказал бы, что за работу, но ведь ты сам, по доброте душевной. Ценю. Порадовал, брат — я все твою новую газету читаю и читаю. Да что уж там — и прежние тут у себя держу.
— Червинский много нам хлопот доставлял, — заметил полицейский.
— Да, я написал о нем, но ведь в статье ни слова… — захмелевший от коньяка Бирюлев отчаянно собирался с мыслями. — Редактор убрал фамилию.
— Негодник, — добродушно откликнулся Легкий.
— Ну, об этом не беспокойся. Все, кто нужно, поймут все и так. Так что, братец, ты и в самом деле уладил нашу проблему. С этим участком больше хлопот не будет.
— Разве Червинский не с вами?
— Он? — брови городового достигли едва ли не середины лба. — Что ты! Он — прямо заноза. Весь такой правильный и неподкупный — куда бы деться. С ним найти общий язык не вышло.
Как такое возможно?
— Да и старый тоже заломался. Нет бы ошибку признать и извиниться, как положено. Шутить вздумал. Мне пришлось собственную вещь у него купить. Он о том узнал, но исправиться не захотел.
— Узнал о чем? Что вы…
— О том, что я его покупатель? Да. Без подробностей, конечно, к чему они.
— Ну, так ему известно стало и о том, что мы ищем. Давно уже. Я сам случайно проболтался, что их пять, этих фиговин. Еле выкрутился в тот раз. Пришлось срочно придумать, что в каких-то бумагах из дома убитых их перечень видел. Уж старый интересец-то проявил! Но, конечно, не нашел ни черта. А потом Дыне растрезвонил, своему стукачу. Решил, что и нас сможет вокруг пальца обвести, и сам навариться.
— Ну. А я-то даже от местных в секрете держал, чтобы конкуренты часом дело не перебили. Старый кретин.
— Он прямо впереди меня стоял. Очень удобно вышло. Раз — и готово, — сказал Соловей. — Эх, до чего Алекс ловко тогда их уделал. И нам помог, хоть и случайно.
Бирюлев не мог поверить.
— Ну, он такие штуки всегда умел проворачивать. Вернулся домой недавно, а чувство, что и не уходил. Все вверх дном. Ну, теперь и наверху о нем еще не раз услышат, — хозяин посмотрел на Бирюлева и объяснил со смехом: — Алексей — мой старый приятель. Из таких, знаешь, с кем и враги не нужны. Вот погляди сюда — где я теперь витраж на замену возьму? Специально в Петербурге заказывал.
— Ночью все славно позабавились. И Алекс, и наши. Ты-то знаешь, Приглядчик?
Бирюлев кивнул.
— Алекс заодно и твою проблему решил.
— Эх, а ведь как хороша была Машенька. Говорил ему как-то раз, что вернется она частями — но вот подобное даже представить не мог, — Легкий придвинул к себе газету и вслух прочитал: — "Невидимые по-прежнему на свободе". Хорошее слово, Приглядчик. Вот ты мне удружил! Я теперь и сам так своих называю.
— Никто не может понять, как вы это делали…
Девочка, до сей поры внимательно глядевшая в окно — Бирюлев даже удивился такому спокойствию ребенка — обернулась.
Карлица.
— Я залезала в дома через дымоход. Трубы в здешних домах наверху узкие — никто крупнее меня не протиснется. Сама-то еле не застревала. И все боялась — как бы огонь не развели, — сказала она. Резкий, неприятный голос.
— Летом-то? — засмеялся Легкий.
— Ага. Мало ли, у кого какие заботы. Тут не угадаешь. Да что там: вспомни, что ночью происходило.
Она подошла к столу. Ее лицо, шею и руки покрывали багровые шрамы.
— Легашам, конечно, такое и в голову не приходило.
— Моя Верочка. Купил после смерти коллекционера Батурина, — представил Легкий, приобняв карлицу за талию.
Она коснулась пальцами редких волос хозяина, взяла со стола папиросы и закурила. Странно, не по-женски — пряча огонек внутрь ладони.
— Батурина?
— Ну да. Прежде я долго была у него чем-то вроде живой куклы.
— И вы за это их и убили?
Все трое, переглянувшись, расхохотались.
— Мило. Но, конечно, нет, — Легкий утер выступившие от смеха слезы. — Ладно, расскажу. Года три назад я открыл эту лавку. Стал заниматься особыми вещами, что исчезали из домов сверху. Дела пошли хорошо. И вот, где-то в конце марта, со мной связался заказчик. Прежде он жил здесь, а сейчас аж во Франции. Так что он мне позвонил — у меня ведь тут и телефон есть — и сказал, что у него там один сборщик рухляди. Тот хотел выставить в каких-то музеях якобы свой хлам. Из старых гробов. Ну, у каждого свои интересы, чего там. Это не моя забота. В общем, ему не хватало как раз вещей от древних покойников. И вот его человек предложил мне пять тысяч…
Соловей присвистнул.
