Военный трибунал, который судил обеих женщин, признал их виновными в шпионаже и приговорил Луизу де Беттиньи и Леонию Ванхут к смертной казни. Выслушав приговор, Алиса обратилась к суду:
— Господа! — Она говорила по-немецки, так что Шарлотта не понимала ее. — Я прошу вас не расстреливать мою подругу. Она еще молода. Я умоляю вас сжалиться над нею. Что касается меня, то я готова умереть.
С такой же просьбой в отношении подруги обратилась к суду Леония. Девушек вернули в камеры. Даже немецкие надзиратели были растроганы и жалели их.
— Бедняжки! Вас все-таки приговорили к смерти. Просите все, чего хотите. Разве кто-то сможет отказать вам?
Накануне дня казни девушки попросили генерал-губернатора Биссинга о милости — позволить им провести ночь вместе.
Надзиратель вернулся с сияющим лицом:
— Он отказал! Слава богу! Это значит, что вас не расстреляют завтра. Иначе он бы выполнил вашу просьбу.
От генерал-губернатора Биссинга поступило сообщение: «Немцы умеют воздавать должное героизму. Приговор Леонии Ванхут изменен на пятнадцать лет каторжных работ. Луизе де Беттиньи назначено пожизненное заключение». Их отправили в тюрьму в Германию. Несмотря на арест Луизы, группа, благодаря принятым ею мерам, не пострадала, и все ее члены остались живы.
Но в германской тюрьме бедную Луизу свалил тиф, и когда английские войска вошли в Кёльн, они обнаружили на местном кладбище могилу с простым деревянным крестом, на котором значилось: «Луиза де Беттиньи. Умерла 27.9.1918».
Во Франции похороны Луизы прошли с воинскими почестями. На подушечках несли ее четыре ордена — два английских и два французских.
В реляции о представлении ее к награждению французским Военным Крестом говорилось:
«…За то, что добровольно посвятила себя службе своей стране; за то, что не дрогнув, с несгибаемой волей выполняла трудную и опасную работу; за то, что преодолела, благодаря своим выдающимся способностям, сложнейшие препятствия, постоянно рискуя… за героизм, который трудно превзойти».
Шарлотта, тоже награжденная за заслуги, вернулась в лавочку в родном городке Рубе.
О ней написаны сотни, если не тысячи произведений — монографий, романов, очерков, статей, наверное, на всех языках мира, поставлены десятки фильмов. Если на улице попросить любого человека, чтобы он назвал имя женщины-разведчицы, то сразу же можно будет услышать: «Мата Хари!»
Немало немецких шпионок расстреляли во Франции во время Первой мировой войны, десятки английских разведчиц погибли в немецких концлагерях во время Второй мировой, сотни отважных советских партизанок пали жертвами фашистских палачей. Имена почти всех их канули в Лету. А вот Мата Хари знают все. Почему? Попытаемся это понять.
Промозглым холодным утром 15 октября 1917 года в Венсенский лес на окраине полигона, расположенного неподалеку от французской столицы, въехало пять автомашин. Шестая — катафалк с гробом — прибыла раньше.
Двенадцать солдат-зуавов комендантского взвода, выделенных для казни, замерзнув, переминались с ноги на ногу, торопя момент, когда наконец привезут немецкого шпиона, которого нужно будет расстрелять. А потом, с чувством выполненного долга, можно будет отправляться на завтрак.
Но даже они, не раз участвовавшие в подобного рода акциях, стали перешептываться, когда из второй машины вышла женщина. Стройная, одетая в красивое черное пальто и модную треугольную шляпу, она спокойно, как будто все было заранее отрепетировано, направилась точно туда, где должна была стоять во время расстрела.
Из машин вывалились еще несколько человек и стали немного в стороне, только священник и старик адвокат подошли к обреченной. Священник принялся бормотать молитвы, а тем временем к женщине приблизился сержант с повязкой в руке. Она улыбнулась и отрицательно помотала головой:
— Мне так мало осталось. Могу ли я хоть в эту минуту видеть мир? — спокойно спросила она и подняла глаза к небу.
Красивая женщина осталась одна наедине с вечностью и взводом солдат. Она продолжала улыбаться и когда прозвучала команда «Пли!», а вслед за ней раздался нестройный залп. По-прежнему улыбаясь, она упала на колени, а затем вперед, лицом к стрелявшим в нее солдатам.
Доктор осмотрел убитую и, укоризненно покачав головой, заметил лейтенанту:
— Месье, ваши солдаты стреляют плохо: одна пуля попала в плечо, другая в руку, но, к счастью, одна все же угодила прямо в сердце.
Тело погрузили на катафалк и отправили в анатомический театр медицинского факультета Сорбоннского университета. Так «в театре» и закончилась жизнь знаменитой шпионки ХХ века Мата Хари.
Описание последних минут — это, пожалуй, единственное более или менее правдивое свидетельство о ее жизни. Правда, и тут встречаются разные версии. Марк Алданов, историк, утверждал, что в тело попало одиннадцать пуль, а один солдатик упал в обморок и поэтому не стрелял. Другой писал, что выстрел милосердия, в ухо, сделал врач. По словам третьего этот выстрел произвел сержант. Участник расстрела Годо насчитал «более трех ран».
