Горячие губы прижались на мгновение к виску, и я поняла, что когда таким способом уговаривают, пообещаю всё что угодно.
- Обещаю. А что именно?..
- В Каупанге от меня не ногой.
- Там так опасно? – ахнула я.
- Да не больше, чем везде. Обычный провинциальный город, выгодно расположенный на перекрёстке старинных торговых путей.
- Что тогда?
Бьёрн не отвечал долго.
- Не знаю. У меня не очень хорошее предчувствие.
- До сих пор чуешь слежку? – догадалась я.
Он не ответил.
Я вздохнула и вернулась к рассматриванию карты. Коснулась пальцами горных извивов. Весь Север был исчерчен горами, как лицо старца – морщинами.
Выше Вечных гор тонкая прерывистая линия тракта шла через ущелья, щедро выкрашенные чёрной краской.
Мой палец замер. Сердце пропустило удар.
- А там что?..
Бьёрн очнулся от раздумий.
- Вот туда нам тоже ни в коем случае забредать нельзя. Хотя то, что рассказывал мне об этом месте дядя, больше похоже на детские сказочки. Но весьма мрачные детские сказочки, надо сказать. Наша конечная цель… вот здесь.
Он взял мою руку и переместил на самый верхний край карты.
Где среди белых гор серебрилась крохотная звёздочка.
- Какой долгий путь, - вздохнула я, и снова откинулась на плечо мужа.
- А я предупреждал, - усмехнулся Бьёрн, аккуратно скатывая трубочкой карту и вдевая в чехол. – Ничего, мы придумаем что-нибудь, чтобы сделать его интересней.
Я с большим трудом задавила улыбку. И свернулась калачиком в кольце сильных рук, прижимаясь к мужу теснее.
Как же это здорово – когда впервые в жизни будущее не кажется чем-то тёмным, мрачным и опасным. Когда каждого нового дня ждёшь с нетерпением и предвкушением. Как и открытий, которые они сулят.
Глава 18
Высокие серые стены вырастали из ущелья, которое перегородили полностью.
- Ничего себе… - я растерянно смотрела на гигантские каменные глыбы. – Зачем такие укрепления? Они от кого-то защищаются?
Камень на шее тянул вниз. Он сегодня казался особенно тяжёлым. Я мужественно боролась с желанием снять. Это часть моего прошлого, это часть меня, напомнила я себе. Я не имею права трусливо отворачиваться от него, что бы в нём ни было.
- Не знаю, - задумчиво ответил Бьёрн. – Но что бы это ни было, оно было давно. Приглядись!
Он взял мою руку и поднял, указав куда-то вверх и вправо.
Я заметила огромные бреши в стенах, которые никто не заделывал. Осыпавшаяся часть башенки, гигантский пролом, весь в трещинах, будто в паутине… в проёме намело уже земли и пророс плющ, который сейчас висел усохшими на зиму плетями и слабо покачивался на промозглом ветру.
- Кто мог это сделать?
- Расспрошу местных при оказии. Идём скорее! Скоро закат. Надо успеть, пока последние лавочники не свернули товар.
В груди что-то сладко ёкнуло. У меня мало было в жизни подарков. Но как любому ребёнку, хотелось. Помимо воли внутри разгоралось предвкушение и нетерпение.
***
- Видать, вы из Таарна? – меланхолично спросил усатый стражник, отворив небольшое зарешеченное окошко внутри гигантской створки прочных, окованных металлом с острыми шипами, ворот.
- Да, - скупо ответил Бьёрн.
- С такими зверями нельзя, - равнодушно отозвался стражник. – Вы двое проходите.
- Это мой домашний питомец. И средство передвижения. С лошадьми вы тоже не пускаете? – раздражённо спросил мой муж. Клык возмущённо оскалился и дёрнул кончиком хвоста.
- С лошадьми пускаем. Лошади травоядные. И таких зубищ у них нету. Нам в Каупанге лишние тревоги ни к чему.
Стало понятно, что или пробиваться силой, или идти на компромисс.
Муж ожидаемо выбрал второе.
Скрепя сердце, отпустил Клыка, сняв с него часть поклажи, но почему-то оставив осёдланным.
- Будь поблизости, - проговорил он тихо и потрепал друга за ухом. Тот посмотрел почти человеческим взглядом, коротко мяукнул и скрылся из виду, быстрыми прыжками перескакивая с одного гигантского каменного валуна на другой.
Здесь заканчивалось плоскогорье и начинались скалы – его вотчина. Подозреваю, что снежный барс и сам с большим удовольствием переночует там, а не в тесном каменном мешке города. У меня самой при одном взгляде на высоченные дома и узенькие улочки начинала кружиться голова. Никогда не была в настолько подавляющем месте.
Я пугливо жалась к Бьёрну и цеплялась за его руку. К счастью, он крепко сжимал мои пальцы и не отпускал.
Солнце уже клонилось к закату, прогоняя короткий зимний день – красные черепичные крыши домов были окрашены бледным золотом, но ниже уже всё погружалось в тени. И всё-таки мы успели до вечера. Бьёрн воодушевлённо потащил меня вперёд по извилистой улице, которая поднималась куда-то ввысь. Я то и дело спотыкалась об округлый булыжник, которым она была вымощена, потому что не смотрела под ноги, а крутила головой во все стороны.
Прочные, массивные стены домов. Ставни, выкрашенные в светло-голубой. Пустые ящики для цветов свешиваются с подоконников. Зелёные, местами облупленные двери с металлическими кольцами и дверными ручками в форме голов животных.
Тут и там – заколоченные окна.
На улочке почти не было народу, только гулял стылый ветер с гор, наметая охапки мелкого снега по углам.
