У меня всё время получалась ледяная, так что хотелось уже махнуть рукой, и купаться в ней. Подумаешь, закалюсь ещё немного. Стирала ж в проруби в обжигающей холодом воде всю зиму, и ничего… но в конце концов, один из округлых гранёных кристаллов, вплавленных в стену на уровне живота, на прикосновение осветился розовым. И очень скоро от воды пошёл пар. Я не представляла, как не тает заговорённый лёд, и в очередной раз поразилась мастерству древних магов Гримгоста.
…Правда, стоило мне подойти к воде, и она вся подёрнулась коркой хрустящего льда.
Я долго билась над загадкой и не понимала, что происходит. Пока не догадалась снять с шеи чёрный камень и отложить подальше.
Вода при моём приближении остывать прекратила.
Зато стал стремительно покрываться трещинами тот участок пола, на который я додумалась положить свой амулет. К счастью, я вовремя отошла от испуга и сообразила закутать его в несколько слоёв одежды, - и лишь тогда безобразие прекратилось. Не хватало ещё пол проломить и упасть на голову Фенриру, на нижний этаж! Вот это бы я отплатила добром на добро, если б сломала ему родовую башню в первую же ночь пребывания.
В конце концов, помыться с горем пополам удалось. Но целое море горячей воды не порадовало так, как могло, потому что в голову тут же полезли непрошенные воспоминания.
О Бьёрне и нашем купании в таверне. О крохотной медной ванной, которую делили по очереди.
Почему-то особенно настырно донимали воспоминания о почти обнажённом мужском теле и жгучем взгляде с высоты, когда Бьёрн раздевался, заставляя меня смотреть.
Вода вокруг меня едва не вскипела, и я решила завязывать с купанием.
По счастью, ума хватило заранее взять с собой чистую одежду. Утащила самое невзрачное и скромное из того, что нашлось в гардеробе бывшей хозяйки. Правда, она явно любила красивые вещи, а муж баловал её не только цветами. Потому что даже «самое скромное» - это была ночная сорочка на тонких кружевных лямках, из невесомой серебристой ткани, расшитой у подола такими изысканными узорами в переливчатой россыпи хрустальных брызг, что эту одежду мне было даже страшно надевать, чтоб не испортить. Но влезать обратно в запылённые с дороги тряпки не хотелось, и скрепя сердце, я переоделась.
А когда вошла обратно в спальню, увидела, что дверь на балкон снова открыта.
Ледяной ветер коснулся обнажённых плеч.
Ворох одежды выпал из ослабевших рук.
- Клык, жди здесь! Можешь понадобиться в любую минуту. Только ни звука чтоб.
Отрывочные команды. Тихие.
Суровый голос. До боли знакомый и родной настолько, что в первый миг мне кажется – я-таки умудрилась сойти с ума в ледяном безмолвии этой магической башни.
Мой взгляд растерянно смотрит в пустоту…
А потом в ней медленно проявляются очертания высокой фигуры в чёрном.
Бьёрн стоит неподвижно прямо посреди спальни, и это тёмное пятно кажется совершенно чужеродным в царстве прозрачного льда. Резким движением откидывает капюшон плаща. В его волосах – лёд. На щеках капли тающего снега. А в синих глазах… настороженно ждущая бездна. В которую я лечу, умирая от холода, с которым она меня встречает.
- Как ты сюда попал? – спрашиваю первое, что пришло на ум, лишь бы разрушить молчание, с которым он смотрит, молчание, которое убивает меня с каждой секундой.
- Ничего особенного. Напоил ещё и Клыка зельем невидимости. Надеюсь, Гордевид никогда не узнает, какую прорву склянок пришлось на него извести. Иначе никогда мне больше ни одной не сварит.
- Вы… прямо по стене? – спрашиваю очевидное. Бьёрн стоит от меня в нескольких шагах, не шевелясь. И почему-то не торопится сокращать дистанцию, хотя больше всего на свете мне хочется, чтоб прижал к себе – до хруста костей, до боли. Так сильно, как я помнила. А он почему-то стоит чёрной недвижной скалой в полумраке, освещённом лишь мерцанием магических огней.
- Да. Без когтей моего барса это было бы проблематично, - сдержанно отвечает Бьёрн, пока его взгляд внимательно изучает меня, скользя по телу.
Закусив губу, я жду, что скажет дальше. У меня самой закончились слова.
- Значит, ты у нас, оказывается, принцесса… получается, в защите ненастоящего мужа больше не нуждаешься. И договор тебе ни к чему.
Его сухое «ненастоящий муж» бьёт меня наотмашь, как ударом.
Бьёрн делает, наконец, шаг ко мне. Обветренное лицо, тени усталости под глазами. Я не представляю, какой подвиг он совершил, добравшись сюда так быстро. И почему… говорит со мною сейчас так, будто мы чужие.
Неужели потому, что это так и есть? А остальное я себе всё придумала?
Ещё шаг. И ещё.
Запрокидываю лицо. Я уже успела забыть, какой он высокий. Хочется пальцами стереть с его тёмных бровей ледяную росу.
Но я не решаюсь даже пошевелиться.
Встречаю жёсткий с прищуром синий взгляд своим – растерянным. Когда Бьёрн роняет небрежно:
- Я тут побродил по стене, послушал, о чём трепалась местная охрана. Не просветишь – что это за слухи о скорой свадьбе наследницы престола с Белым волком Гримгоста? Говорят, счастливая невеста буквально онемела от восторга. И слова не сказала против.
Глава 25
