«Мэром Саратова» Олю иногда называли близкие друзья и родня, а потом и все, кто узнавал про эту шутку. Каламбур складывался из характера взаимоотношений Оли и ее мужа.
Несмотря на то что Володя слыл человеком серьезным, самостоятельным и решительным, последнее слово чаще всего было за женой, ее тихой властью и мягкой силой. И если казалось со стороны, что Саратов ледоколом идет через жизнь, а Оля плывет за ним следом весенним корабликом, то на самом деле было иначе. Саратов порой говорил: «А я что? Я только слепое орудие в ее уверенных руках». И тут уж путались все, не различая, где шутка, а где правда.
Потому-то Олю и называли «мэром Саратова». Мэром Володи Саратова.
– Давай коньячку с нами!
В ладонях булькнула бутылка, вытащенная из сумочки. Тут же появились стаканчики.
Женщины вдруг хором ахнули – по ступенькам спускался Антон Константинович. За прихрамывающую походку Олины напарницы называли Калитеевского «доктором Хаусом», выговаривая «Хаус» через уважительно-восторженное «хха», выкручивая фамилию игривым бантиком.
От походки и нагловатого вида, щеголеватой одежды, идущей впереди него славы нового начальника – от всего этого Олю коробило.
Припомнились взгляды Антона Константиновича во время застолья, его барский и в то же время кажущийся мещанским заказ музыкального поздравления за деньги. Представилось, как он подходит к ним сейчас в своем коричневом пальто, в расстегнутой белой рубашке с приспущенным галстуком, такой весь из себя элегантный, ловко подхватывает коньяк, разливает всем по стаканчикам, произносит короткий тост, тост навылет, после которого все разом выпивают коньяк и влюбленно смотрят на нового шефа. А потом он мягко берет Олю под руку и предлагает довезти главное сокровище нашей станции скорой помощи в непременной целости и сохранности и в точности до дома, потому что ему по пути. И все вздыхают и провожают их долгими взглядами, в которых ни зависти, ни злости, лишь кашемировая нега и тепло распахнутого пальто.
Калитеевский спустился с крыльца, улыбнулся девушкам и отошел в другую сторону.
Самая пьяная коллега, Янка Ромашина, оттянула Олю в сторонку, сказав: «Ща, ща, мы на минутку», и громко прошептала:
– Ольчик. – Янка хихикнула и прикрыла рот, извинившись. – Оль. Это, всё, такая, хуйня, – между каждым словом Янка делала короткие паузы, – вам с Володей просто знаешь, что надо…
Оля хотела было послать коллегу к черту, но продолжила слушать. Сама виновата – однажды проболталась, что у них с мужем нелады. Теперь девчонки всячески желали помочь.
– Не, – Янка встала ближе, – не вам, а тебе. Ты ему, знаешь, дай повод для ревности. О-о-о! Тогда будет пожар. Пламя! Опасность. Огонь! Искра-а-а!
Ромашина семь лет жила с мутным типом, который то в бегах, то в еще каких-то передрягах, и тем не менее всегда выглядела счастливой.
– Ольга Владимировна, – позвала Валярепликант, – давайте, может, с нами выпить пойдем… те…
Оля кивнула Янке, вернулась к подругам, отказалась от стаканчика, вкусно закурила и выдохнула в сторону Вали-репликанта:
– Странная ты, Валя.
Практикантка не отреагировала.
– Вот для кого ты так одеваешься?
– Для себя.
– И тебе нравится, да? А еще для кого?
Женщины переглянулись.
– Для полночи мира.
– И когда эта твоя поуночь мира?
Практикантка растерялась, стряхнула пепел с прогоревшей сигареты:
– Давно уже наступила.
Оля взяла чужой стаканчик с коньяком из ближайшей руки и протянула Вале-репликанту:
– Ну давай тогда, за твою поуночь.
Валя помотала головой:
– Я водку пила.
– И что, что пиуа?
Подруги вмешались было, уводя разговор в другие темы.
– Странная ты, – не унималась Оля. – Не жизнь у тебя, а какие-то спуошные похороны. Кому ты такая нужна будешь?
Валя-репликант растерялась, ища помощи в глазах коллег, ничего не ответила и быстро зашагала к стоянке такси, утирая запястьем под глазами.
– Валя! – Коллеги побросали свои стаканчики. – Валюша, да не слушай ты ее. Мы тебе знаешь что? Мы тебе страницу сделаем в этом, в «Тин-дере»! А? Парней охмурять будешь!
Предложение подхватили:
– Вот именно! Я тебе даже описание придумала: «Снимаю порчу. Снимаю и порчу».
Девушки захохотали, обнимая Валю-репликанта.
Оставив подруг, утешающих практикантку, Оля направилась к Калитеевскому.
– Ольга Владимировна! – Голос шефа был бодрым и трезвым, как и сам шеф. – Давайте подвезу?
Калитеевский открыл дверь, бережно усадил Олю в машину.
В салоне было тепло и вкусно пахло.
– Как предпочитаете поехать? – Калитеевский завел мотор. – С музыкой или без?
Оля пожала плечами:
– А удивите меня.
– Вас понял!
Калитеевский ткнул пару раз в экран телефона и мягко крутанул пальцем колесико громкости на панели.
В машину влился громкий саксофон, вслед за которым певица Шаде Аду из группы
– Не, – Калитеевский стал переключать треки. – Не то, извините.
– Почему? Куассная песня.
– Да мне показалось, как-то не в тему. Подумаете еще: вот, новый шеф, подвозит до дома, включил какую-то романтику погромче.
