– То, зачем мы, улитки, выползаем на дороги, когда идет дождь. Или когда дождь прошел. Люди читают книжки, фильмы смотрят, в телефонах сидят. В школах учатся, в институтах. А мы ползаем по дорожкам, собираем Небесную Мудрость. Мы так узнаем что-то новое. Вода хранит истории. Вода рассказывает нам, что видела сверху. Что видела на земле и под землей. Что видела, пока летела вниз с неба. А мы умеем ее слышать. Мы, улитки, очень любознательны.
Над Саратовым шагали голиафы. Одни побольше, другие поменьше.
– Как жаль, – обратился он к улитке, – что сейчас не дождь. Знаешь, я проверял вчера погоду. Вроде к вечеру обещали дождь. Может, тебя порадует такая новость.
Улитка потянулась вперед:
– К вечеру! Значит, уже скоро. А я собиралась поспать. Подремать. Теперь я дремать не буду.
Буду ждать дождя, чтобы не проспать. Поползу по асфальту, узнаю что-нибудь интересное.
– Улитка-улитка, а давай я расскажу тебе что-нибудь интересное? А то вдруг дождь не пойдет. А ты зато узнаешь что-то новое. Тебе, наверное, вообще всё на свете интересно, да?
Улитка спряталась обратно в ворох листьев:
– У тебя человеческий голос. Люди редко предлагают что-то просто так.
– К сожалению, – Саратов зажмурился, на него чуть не наступила громадная нога, – ты права. Есть у меня свой интересик.
– Это еще не сожаление, – вздохнула улитка. – «К сожалению» – это когда чей-то дом раздавили. И того, кто там жил, вместе с домом раздавили. А ты ползешь мимо и не можешь ничего сделать. Только наблюдать. Или прятаться.
В ответ улитка услышала, что многие люди знают, что такое раздавленный дом. А бывает, дома и людей в них раздавливают иначе. Жилище остается нетронутым, а вот хозяевам приходится его покинуть. Никто не знает, на какое время. Никто не знает.
Выслушав Саратова, улитка посетовала, что плохо жить без дома. Нельзя жить без дома. У всех он должен быть.
– Ты говоришь так грустно, будто тебе негде жить. Ты что, бездомный?
– Улитка-улитка. Дом у меня есть, но очень далеко. Я не могу до него добраться. Видишь, что со мной? Как я встану, как я пойду? Я двигаться даже не могу.
– Почему?
– Так ты выгляни да посмотри. У меня ни ног, ни крыльев, ни тела. Я вообще никак не могу передвигаться.
– Довольно нелепая ситуация. – Улитка разглядела заколку-невидимку и вжалась обратно в панцирь. – Мне хватает Небесной Мудрости не лезть не в свое дело с лишними вопросами. Но не хватает терпения, чтобы не спросить. Кто это с тобой сделал?
Саратов рассказал улитке про семью, про дочку, про желание стать невидимкой, про цыганинов.
– Улитка-улитка, – не отставал Саратов, – а ты без дождя, без воды совсем не передвигаешься?
– Думаешь, я могу вернуть тебя домой? Ты хоть представляешь, как это долго и опасно? Днем нас могут раздавить в первую же минуту. А ночью ползти трудно – я плохо вижу в темноте.
– Я буду показывать дорогу. Расскажу тебе историю. Хочешь послушать историю?
– А что ты мне можешь рассказать?
– Да вот хотя бы про этот асфальт, – тут же нашелся Саратов и добавил, что перед ними и не совсем асфальт даже. Скорее, тротуар сделан из специальной смеси песка, камней, гудрона и добавок. В чистом виде и буквальном смысле это нельзя называть асфальтом, хотя, конечно, многие говорят именно так.
На языке более точных слов асфальт – не само дорожное покрытие, а вещество, смола, природный битум, который добавляют в покрытие.
Трава называет дорогу Каменным Морем, а ведь много-много лет назад нынешнее Мертвое море называлось Асфальтовым. Жители Древнего Рима так и говорили:
Что рисует воображение? Летное поле, просторное шоссе, а может быть, морское дно, покрытое асфальтобетоном? Картинка, близкая к правде. Море и в самом деле было таким, как его назвали, – асфальт, похожий на черные айсберги, плавал глыбами на поверхности сверхсоленой воды. Его вылавливали, плавили и использовали в разных целях. Природную смолу применяли египтяне, ассирийцы и другие народы. Битум пригождался для строительства, им же обрабатывали корпусы кораблей.
Герой «Эпоса о Гильгамеше» выжил во время всемирного потопа благодаря тому, что промазал свое судно жидким асфальтом.
Моллюск вылез наружу, слушал и смотрел на заколку, вытянув вперед бусинки глаз на длинных щупальцах:
– Вот это да! Небесная Мудрость не так интересна, как твои рассказы.
Саратов хотел отмахнуться, но заколка-невидимка не умеет отмахиваться.
– Да я просто, как бы это сказать… по работе, в общем, знаю. У меня работа с камнем связана, а где камень, там и песок, там и минералы, залежи, а глубже копнешь – вообще сплошная история. Я тоже когда-то очень любознательный был.
– Ас-фальт, – улитка смаковала слово, произнося его по-новому. – Гиль-гамеш. Это всё сейчас под нами. Вокруг нас! Представляешь?
– Конечно представляю. Я тебе больше скажу. Есть такой пророк, Моисей. Так вот, его малышом нашли в плетеной корзине. На берегу Нила. Это река такая. А корзина не утонула, пока плыла, потому что… Ну, ты уже сама догадалась?
– Потому что ее намазали асфальтом!
