Седовласый мужчина в возрасте тихо сидел у окна в плетёном кресле-качалке, подставив лицо с правильными чертами пасмурному свету, падающему на морщинистую кожу через прозрачное стекло. На его коленях разместилась увесистая книга со шрифтом Брайля – это было легко понять, достаточно обратить внимание на характерные движения пальцами и чуть заметное шевеление губ.
Я обернулась через плечо и встретила испуганные голубые глаза. Даже показалось, Тимофей задрожал. Впервые за всё время он решился подойти и заговорить с Генри, а не быть наблюдателем со стороны. Я махнула парню рукой, подзывая его к себе и возвращая к реальности.
– Мильда, это ты? – спросил мужчина.
Предположительно это было имя какой-то здешней работницы. Тимофей поколебался, но шагнул ближе.
– Здравствуйте, Генри, – робко отозвался брюнет. – Это не Мильда. Я…
– Ты, – перебил Генри, отодвинув книгу в сторону, и поднялся на ноги, опираясь на подлокотники скрипучего кресла.
Мы оцепенели в ожидании, а невидящие глаза уставились на парня, словно интуитивно зная, где тот стоит.
– Это ты, – повторил мужчина. – Я узнаю твой голос из тысячи, – с замиранием сердца прошептал он.
Тим боязливо посмотрел на меня и перевёл внимательный взгляд на седого мужчину.
– Вы меня знаете? – поравнявшись с Генри, спросил брюнет.
Мужчина усмехнулся, но так по-доброму. В его лице не было ничего отталкивающего. Скорее наоборот, какая-то необъяснимая мягкость и магическая теплота безусловно располагали к себе, словно он напоминал кого-то из моих родных.
– Как же я могу не знать?! – просиял Генри, а его голос от волнения сел. – Ведь я видел тебя. Ты тот, кто спас меня от гибели.
Тимофей не дыша замер, точно не ожидая подобного.
– Что? – единственное, что смог выдавить из себя Тим.
Мужчина улыбнулся и, по-отцовски протянув руку, положил её на плечо застывшего парня.
– Хоть мои глаза теперь и не видят, но я помню тебя, как сейчас. Я тебя чувствую. Да и ты чувствуешь то же самое, я знаю.
Тимофей, словно язык проглотил, молча глазея на мужчину. Весь изначальный план, который мы так долго обдумывали дома, рухнул в одну секунду. Ведь он должен был представиться дальним родственником, с которым они ранее не встречались. Но Генри будто знал, что встрече суждено случиться, и ждал этого часа.
Парень с усердием сглотнул и прошептал:
– Вы… вы правда помните?
Солнечная улыбка вновь расплылась по лицу мужчины, и он жестом предложил Тимофею присесть на стул напротив. И сам тоже осторожно опустился в кресло. Я же, решив держаться в стороне, тихонько оперлась бедром на подлокотник диванчика у входа.
– Скажи, как мне называть тебя, мой ангел?
От услышанного из уст другого человека слова «ангел» в адрес Тимофея меня передёрнуло, а по спине пробежали холодные мурашки. Это было неестественно дико для меня.
Брюнет представился:
– Меня зовут Тимофей.
– Тима, – протянул мужчина и погрустнел. – Прости меня, Тима, за то, что тебе пришлось пожертвовать собой.
Парень замотал головой:
– Не понимаю. Откуда вы всё знаете?
Генри нахмурил брови, и уголки его губ устремились вниз, точно он с сожалением вспоминал что-то.
– В тот день, когда я увидел тебя, что-то произошло, во мне что-то щёлкнуло, изменилось навсегда. Я понял, что ты покинул меня, – Генри потёр глаз, словно ему попала ресница, и продолжил, – но затем я научился чувствовать и понимать свои ощущения.
– Чувствовать что?
Генри улыбнулся:
– Душу, – его ладонь легла ниже горла парня, хотя он ничего не видел, но будто точно знал, где что находится, – она светит у каждого отсюда. И свет этот такой многоликий, такой разнообразный, у каждого свой. Мне больше не нужны глаза, я и без них знаю, кто передо мной. – Тим зачарованно слушал. – Своим явлением ко мне ангел одарил меня обострённым чутьём. Но скажи, – собеседник парня опустил руку и заметно потускнел лицом, – почему ты так долго ко мне шёл?
Брюнет вздохнул и честно признался:
– Я приходил.
– Вот как, – догадался мужчина, – но подойти не осмелился, значит. А я ждал.
– Но почему?
Генри грустно улыбнулся:
– Только ты у меня и остался. Вся моя семья уже давно покинула меня. И почему меня не забрали?! – вопрос, полный беспросветной тоски и одиночества, не нуждался в ответе – никто из нас его не знал.
Тимофей напрягся и сжал челюсти.
– Мне очень жаль, – чуть слышно произнёс парень.
– Я знаю, Тима, знаю, – вздохнул мужчина и, медленно покачав головой, добавил: – Почему же ты пришёл сегодня? – Тимофей вдруг встрепенулся и покосился на меня. Однако мужчина всё понял без объяснений. – Ох, – улыбнулся Генри, – так ты не один. Пускай твой друг подойдёт.
Генри снова поднялся на ноги, и я, осторожно ступая по полу, приблизилась к доброжелательному незнакомцу.
– Это не друг, – уточнил Тим, аккуратно взяв меня за руку, – это моя девушка. Познакомьтесь, Генри, это Ни…
– София, – широко раскрыв глаза, мужчина, казалось, уставился на меня. – Дочка!
