– Так и в кого же ты тогда влюбился? – любопытство распирало грудь, словно кто-то вкачивал его в меня огромным воздушным насосом.
Как и любая женщина, я досконально помнила слова парня о том, что «любил он лишь однажды», и имел в виду Тимофей тогда меня! Он что, соврал?! Обманул меня?!
Брюнет покусывал губы и не сразу признался:
– Я влюбился в её душу. Абсолютно и полностью, – с тоской выдохнул парень. – Когда была возможность, вместе с Генри, я наблюдал за ней… Но знаешь, она была самое нежное, чистое и прекрасное создание из всех, что я когда-либо видел!
Казалось, на какое-то время я онемела. А парень продолжил, поглядывая на меня с опаской:
– Впервые встретив тебя, я безумно испугался. До дрожи, честно, – Тимофей провёл ладонью по своей руке, будто кожей вспоминал ощущения в первую нашу встречу, и пояснил, – ведь я почувствовал давно забытое… Я не был уверен. Но когда ты поцеловала меня в доме Илая, тогда на балконе – все сомнения вмиг испарились.
Тимофей достал из кармана бумажник и, раскрыв его, протянул небольшое фото – то самое, которое я нашла однажды в его кошельке, собирая вещи с пола в моей квартире. На нём была изображена милая молодая девушка, и я ещё решила, что, возможно, это его мать…
Тим нахмурился:
– Я хранил его, потому что это было единственное, что напоминало о моей любви к душе Софии.
– Боже, – сорвалось с губ, ведь, разглядывая миниатюрное состарившееся фото, я вдруг отчётливо поняла, что недавно встречала это лицо. – Я видела её.
– Что? – с беспокойством переспросил Тим.
– Точно она! Я видела её во сне! Её лицо было вместо моего отражения в воде, – протараторила я и сама знатно ошалела от неожиданного открытия.
Прищурившись, Тим уточнил:
– Это был один сон?
Я кивнула:
– С Софией – да.
Тим удивлённо нахмурил лоб:
– Были другие?
Утвердительно покачав головой, я взглянула на парня. Тимофей не скрывал какого-то подозрения.
– И давно это происходит? – спросил брюнет. – После нашей встречи? Ты никогда не рассказывала…
Слегка замявшись, я ответила:
– Да как-то к слову не приходилось. Но началось после встречи, да. А что?
Тимофей молча отпил кофе из стакана и, усмехнувшись, произнёс:
– Ну что ж, поздравляю. В тебе открывается дар: вещие сны.
Я нервно хихикнула:
– Да ну?!
– Облучение энергией ангела, – напомнил парень.
Ступор. Вот это сюрприз. Но если подумать, то ведь действительно всё, что мне снилось, и правда имело пугающую параллель с происходящим в реальности. Вот только я ещё не знала, как правильно эти сны «читать».
– Да уж, – в раздумье протянула я. – Вещие сны, душа Софии – что ещё со мной случится?!
Тимофей пересел на мою сторону и обнял меня за плечи. Мягкая согревающая энергия ласковой волной укутывала всё тело, пробирая до самых косточек.
– Это уже давно случилось, просто ты только узнала, – стянув шапку с головы, парень поцеловал мой висок.
Сжимая горячий стакан в ладонях и аккуратно вдыхая аромат своего кофе, я прикрыла глаза от удовольствия. Тим вырвал меня из сладкой дремоты:
– Почему миндальный?
– Что? – усмехнувшись, я выпучила глаза на парня с хитрым выражением лица. Я помнила этот вопрос от него в первый вечер нашего знакомства, когда он вёл себя, как потом выяснилось, специально вызывающе пренебрежительно, чтобы максимально меня оттолкнуть.
Тимофей ухмыльнулся:
– Помнишь, я спросил тебя об этом на нашем двойном свидании?
Я неоднозначно пожала плечом, покосившись на мужскую фигуру:
– Конечно. Сложно забыть худшее свидание в своей жизни, – с сарказмом ответила я. – Почему спрашиваешь?
Парень потёр лоб, и еле заметная улыбка украсила его лицо.
– Опять же дело в Софии, – пояснил он. – Она обожала конфеты с марципаном и цельным миндалём.
Взглянув на кофе с миндальным сиропом, я осознала, что люблю его вкус и аромат всю свою жизнь. Ещё одно доказательство, что я и есть София. Это так непривычно.
– И кстати, тату, – Тимофей, внимательно за мной наблюдая, закатил правый рукав свитера и оголил свою мудрёную татуировку. – Этот узор понравился мне не просто так. Я отчасти соврал тебе тогда…
Прищурившись, я инстинктивно дотронулась до рисунка на коже, чувствуя в этом непреодолимую потребность.
– Тогда что она значит?
Парень улыбнулся и мягко ответил:
– Это портрет. Твоя душа.
Встретившись с нежными лазурными глазами, я поняла сразу – он не шутил. Это правда я?! Всматриваясь в изгибы линий и переплетения всех цветов радуги, я думала только о том, что это потрясающе красиво.
– Спасибо, – обронила я.
– За что?
Тимофей явно удивился от моих слов.
– За то, – я подняла взор на любимого мужчину, – что честен со мной даже в вещах, которые сложно поддаются пониманию.
Тимофей с проникновенной улыбкой обнял меня, а в голове всплыли строчки из записки в книге, которые, по-видимому, ангел писал о дочке Генри: «Если человек умер, его нельзя перестать любить, чёрт возьми. Особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?»
– Я теперь знаю, про кого ты писал, – зачем-то сказала я вслух.
Тимофей приподнял мой подбородок:
– Можно поподробнее?
