– Я был безмерно рад с вами познакомиться, – изумрудный цвет глаз Генри вновь засиял блестящей влагой. – Николь, Тимофей, я буду рад, если вы когда-нибудь снова меня навестите.
Растрогавшись, Тимофей слегка улыбнулся:
– Обещаю, мы ещё приедем. Ой, – вспомнил парень, – вот тут вам.
Брюнет смущённо протянул пакет с продуктами, со всем тем, что мы приобрели в пригостиничном магазинчике-кондитерской. Надо признать, я тоже строила планы накупить разных вкусностей, потому что творожный торт для Генри бессовестно манил и пробуждал дикое желание отковырнуть кусочек на пробу.
– До свидания, – попрощалась я, и Тим повторил следом.
Когда за спиной захлопнулась дверь, а мы двое очутились в коридоре – я молча и, на удивление, спокойно стянула с вешалки куртку и шарф и направилась к лифту, попутно напяливая верхнюю одежду. Мой мозг был готов закипеть от абсурдности происходящего, и вместе с тем я понимала, что всё это меня уже вовсе не удивляет. Такой нетривиальный коктейль «Б-52» из переживаний, подожжённый сверху зажигалкой из сверхъестественного нечто.
«Нормально так сходили мужичка навестить», – в мозгу на струнах ехидства живо заиграла ирония.
Тимофей нажал кнопку вызова лифта и встал неподвижно, даже не пытаясь заговорить. Он понимал, что трогать меня сейчас взрывоопасно.
Лишь выйдя на улицу, когда лицо обдало свежим холодным воздухом, я спросила:
– Ты знал?
Тимофей пожал плечами:
– Не сразу. Не был уверен…
Устало махнув ладонью перед собой, я оборвала Тима, не дав ему договорить.
– Мне. Нужен. Кофе, – объявила я и зашагала к первой же попавшейся кофейне с чёрно-красной вывеской, – жизненно необходим. Остальное потом.
Парень послушно шёл за мной, словно ребёнок, наказанный за плохое поведение. Ну, в общем-то, действительно за дело. Очередные секреты! Надоело!
Преступив порог заведения, я почувствовала, как в нос ударил насыщенный аромат хвои и имбирных пряников. Благодаря игре света и декора обстановка тут сложилась поистине уютная. В кафе собралось много народу: редкие столы пустовали. Ещё и прекрасная тематическая музыка напоминала о скором празднике зимы. Мы разместились за столиком в углу, вдали от остальных людей. Приятный глазу приглушённый свет успокаивал и дарил чувство защищённости. Я села напротив Тима и, быстро сделав заказ, стянула куртку и варежки, оставаясь в шапке.
– Так как получилось, что ты знаешь что-то, а мне не говоришь? – выжидающе посмотрела я, обращаясь к понурому парню.
Тимофей склонил голову, при этом его глаз не было видно из-под опущенных густых ресниц.
– Не просто такое рассказывать, – буркнул он.
Меня раздувало от едкости:
– Чего уж проще?! «В тебе живёт душа Софии, той самой, что умерла двадцать два года назад!»
Парень пропустил моё эмоциональное выступление, приправленное сарказмом и вредностью, мимо ушей. Очевидно, его до сих пор что-то волновало – меня не проведёшь! Я внимательно следила за его поведением – он точно недоговаривал, потому что старательно избегал встречаться со мной взглядом.
– Тима, – выдохнула я, снова став серьёзной, – ну вот скажи, я выгляжу расстроенной? Плачу, может быть? – Парень поднял на меня свои красивые глаза, будто и вправду решив проверить, не собираюсь ли я разреветься. Ну я же нытик, такое со мной уже не раз случалось, так что не обидно. – Меня просто злит, что я опять оказалась не в курсе ситуации. Когда ты уже поймёшь, что мне не важно ничего… – брюнет заинтересованно на меня посмотрел, – ничего, кроме нас. Почему это стало очередной тайной?
Меня распирало от чувства обиды, задетого достоинства и, может, немножко от злости. Сколько можно во мне сомневаться, опекать и бояться расстроить?! По итогу меня намного больше огорчал факт того, что я всё узнаю последняя.
Тимофей провёл рукой по волосам и, сложив локти на стол, ответил:
– Потому что Генри знает не всё…
Я осторожно протянула ладонь и положила её на руку парня, вкрадчиво подталкивая к откровению:
– Так расскажи мне.
Нервно покусывая щёку, парень неуверенно начал:
– Дело в том… когда я был Хранителем, я влюбился.
Дёрнулась я сама или что-то внутри – я не поняла, но нечто острое кольнуло в области сердца после последнего слова Тимофея.
– В Софию? – брови тут же подпрыгнули вверх. Тим говорил, что ей было восемнадцать, когда она скончалась – вполне созревшая для любви девушка.
Парень замялся, уводя глаза вбок:
– Не совсем.
Вдруг к столу проворно подкатил на роликовых коньках официант с подносом в руках и вручил нам заказ – два кофе: с кокосовым молоком для Тима, с миндальным сиропом для меня. А также в фирменном пакете заведения – картошку фри и два больших бургера. Я пододвинула стакан с ароматным напитком к себе, с наслаждением обхватив замёрзшими пальцами его обжигающую поверхность. Тимофей отхлебнул кофе, и я аккуратно напомнила:
– Ты не ответил.
Тим повторил:
– Я влюбился не в Софию, – парень посмотрел на меня и продолжил, – Хранитель не может влюбиться в человека. Мы существуем на другом уровне.
Я насупилась, не дождавшись пояснений.
