Разве это не насмешка судьбы? Примерная дочь священника и самый настоящий сердцеед. Все, что я слышала о нем, - это ужасная репутация и вереница из разбитых сердец. Почему я решила, что стану особенной? Ведь у этого подонка только два правила: никаких обязательств и никаких привязанностей. Без исключений.
Утро наступило как-то внезапно. Казалось, только прикрыл на секунду глаза, а дневной свет уже бьет, как профессиональный боксёр – безжалостно и четко в цель, а именно, в мой правый глаз. Тихонько спустив ноги с дивана, попытался найти на ощупь сланцы, которые вчера закинул куда-то не глядя. Почувствовал, как вляпался во что-то прохладное и липкое…
«Фу! Надеюсь, это не слюни Алекса…» – мелькнула мысль.
– Ну и срач! – присвистнул, окинув комнату взглядом заспанных глаз.
Систер будет в шоке! Ехидно посмеиваясь, нарочито медленно провёл грязной стопой по светлому ковру. Вспомнился визгливый голосок младшей сестрёнки. В ушах отчётливо зазвенела ее любимая фраза: «Все родителям расскажу!» Я потянулся, чтобы размять мышцы во всем теле, которые болели после неудобной позы во сне. Такое ощущение, что спал не на мягком диване, а на диком мустанге, что мчался по засушливым прериям сутки напролёт. Оглянувшись по сторонам, громко крикнул на всю мощь своих лёгких:
– Эй, мужики, подъем!
Сбоку, на диване зашевелился плед, из-под которого показалась блондинистая макушка моего друга Дастина.
– Дэйм, мужик, ты чего орешь? – выпучил он глаза, удивлено таращась на меня.
Дастин – будущий врач, все знает о тычинках и пестиках. И совсем не имеет значения, что он учится на детского стоматолога. Стоит отметить, что Дастин – платиновый блондин с голубыми глазами – мечта всех женщин, начиная от двенадцати и заканчивая восьмьюдесятью девятью годами! Интересно так долго живут?!
– Эйми сейчас приедет, а вы тут устроили свинарник! – ответил я, осматривая гостиную и оценивая силы, которые придется приложить для того, чтобы привести все в достойный вид.
То есть хотя бы сделать так, как все было до того, пока ко мне не ввалились вчера вечером три моих лучших друга. Пока мысли атаковали мой не выспавшийся мозг,
друзья быстро подбирали весь мусор с пола и окружающих предметов. Я снял упаковку от чипсов с люстры и посмотрел удивленно на Дастина. Тот в ответ лишь пожал плечами, как бы говоря этим «я сам не в курсе, братишка, что вчера происходило». Недовольно просканировав взглядом пятно от кетчупа на обивке дивана, что красовалось на самом видном месте, я обреченно подумал, что мне точно влетит от сестры. Черт, не хорошо, очень не хорошо!
Эйми была младше меня на четыре года. Вроде и не много, но и не мало, чтобы мешаться мне под ногами, еще с тех времен, когда я был подростком. Она учится на литературном, обожает русскую классику и даже собирается когда-нибудь посетить Россию. Ненормальная! На прикроватной тумбочке сестренки всегда лежит том со стихами Некрасова. Чем мы становимся старше, тем лучше отношения между нами. Сестра любит шутить, что если я перееду в другой город – они станут просто идеальными. Тем не менее, какая бы чёрная кошка между нами не пробежала, а кошек таких может быть предостаточно. Например, если я съем последний донатс из холодильника или чисто ради эксперимента нанесу на ноги ее крем для лица от веснушек… Чтобы не происходило между нами, за сестру я любому откручу голову, а затем сыграю ею в баскетбол, забив трехочковый.
Немного подумав, я поставил на столик возле дивана вазу с кухонного стола, желая таким образом замаскировать пятно на обивке. Сделав несколько шагов назад, убедился, что при входе в гостиную ничего не видно. Отлично! Я довольно потер руки.
Пока Дэйв и Алекс складывали в мусорные пакеты пустые коробки из-под китайской лапши, Мэйсон оттирал с пола ту самую странную субстанцию, в которую я вляпался по своей неосторожности ранее. Как оказалось – это какой-то соус из тех японских фастфудов, которые так обожал Алекс.
– Черт! Въелось как… – пропыхтел друг. – Может, химию какую притащить из сервиса, а?
Этой идее мы были обязаны тем, что когда-то парень не послушался своих предков и забил на учебу, занявшись реально тем, что ему нравилось и вдохновляло. Слабость Мэйсона – это машины. Ретро, спортивные, семейные – вообще без разницы! Он может пропадать в своём любимом сервисе с утра и до позднего вечера. Ему все равно на все эти «Хьюго Босс» и прочие модные «вип»-запахи. Для него самый лучший аромат – это запах машинного масла. Казалось, сама природа привела его к этому, одарив постоянно всклокоченными темные волосы, которые всегда стояли торчком. Темно-карие глаза смотрели с прищуром, словно в лицо бил ветер. Мэй даже сейчас выглядел так, словно только что прокатился с ветерком на первоклассной тачке спортивного стиля.
Я ещё раз оглянулся по сторонам, радуясь тому, что мы так быстро справились. Облегченно вздохнув, подошёл к окну и отдёрнул штору в сторону. Первое, что я увидел – новенькую спортивную тачку сестры, припаркованную на лужайке возле дома. Интересно, как давно она сменила фамилию Престон на Копперфильд?
