Гости успели опустошить несколько подносов, и теперь рассредоточились по двору, сбились в стайки и обсуждают что-то наверняка очень важное. Это какой-то совсем другой мир, но мне нравится за ним наблюдать.
Нагло пользуюсь тем, что до меня никому нет дела, и скрываюсь в саду. Отсюда отлично просматривается двор, но тут я могу присесть на декоративную тумбу, вытянуть ноги и немного отдохнуть в тишине. Ощущение, что в кинотеатр попала, где на экране показывают фильм о жизни богатых.
Вон сам Орлов с коньячным бокалом в руке внимательно слушает невысокого полноватого мужчину в строгом тёмном костюме. Хмурит брови, чуть склоняет голову набок, кивает размеренно. Чуть вдалеке три элегантные женщины в коктейльных платьях пьют шампанское и наверняка сплетничают. Анфиса Игоревна подходит к ним, женщины смеются и шепчутся.
На празднике немного гостей – всего двенадцать человек, но все они, по словам Анфисы Игоревны, невероятно уважаемые и "нужные" люди: деловые партнёры Романа Георгиевича и несколько инвесторов с супругами.
Между столиков лавируют парни из кейтеринга: идеальная выправка, особенная грация и искрящаяся белизна форменных рубашек и перекинутых через руку полотенец.
Мои глаза ищут Марка, хотя я точно знаю: его сегодня в доме нет. Несмотря на отпуск, он поехал куда-то по рабочим делам и когда вернётся не знаю. То ли отец его отправил, то ли сам вызвался – не в курсе, но без него мне чуть-чуть пусто.
Когда я успела так сильно в него вляпаться? Когда увязла по самую макушку? В какой момент? Не знаю. Только вот… выбираться не хочется. Напротив! Хочется купаться в этом чувстве, наслаждаться каждой секундой.
Постепенно народ рассеивается. Кто-то уезжает, оставшиеся гости перемещаются в беседку. Как в “лучших домах” мужчины курят сигары под бренди, женщины чешут языками под кофе и шампанское. Я чужая на этом празднике жизни, совсем не похожу на привычных к церемониалу инвесторов и деловых партнёров, потому “огородами” пробираюсь в сторону дома.
В саду с некоторых пор мне не совсем уютно.
Проходит, наверное, два часа. За это время успеваю поговорить с мамой по телефону, привести кухню в полный порядок и разобрать вымытую навороченной посудомойкой посуду. Вокруг наведённая моими руками стерильная чистота, и даже расстраиваюсь, что больше нечего вымыть.
На часах девять, и я тоскливо думаю, каким же образом буду добираться домой. Снова придётся на такси тратиться, а это расход, но и автобусы скоро ходить перестанут и ночевать здесь мне совсем не хочется.
Особенно, если не вернётся Марк.
– Марта, гости расходятся, – Анфиса Игоревна вплывает в кухню, лучится каким-то очень осязаемым счастьем и больше походит на женщину с обложки журнала, чем на реального знакомого мне человека. – Я в офис фонда поеду, там какие-то проблемы у девочек.
– Удачного разрешения всех проблем! – улыбаюсь, радуясь про себя, что моя каторга на сегодня почти закончена.
– Как справишься с уборкой, иди в гараж, там Валера сегодня дежурит, он тебя домой отвезёт. И нет, я не хочу ничего слушать, – решительно рукой взмахивает, мои возражения пресекает на корню. – Я тебя из дома вырвала, мне за твою сохранность перед Иванной и отвечать.
– Спасибо вам, – в носу щиплет, когда говорю это, а Анфиса Игоревна улыбается мне очень тепло и, простившись, выпархивает из кухни.
Всё-таки она замечательная женщина, кто бы что ни говорил. Ну не могу иначе к ней относиться, кроме как восхищаться.
Когда дверь за ней захлопывается, я подхватываю большой поднос для грязной посуды и выхожу из кухни. Десяток шагов отделяет меня от цели, только дойти до неё так просто похоже не получится.
Сначала я слышу звук шагов рядом, а после и голос:
– Марта?
Оборачиваюсь, блуждаю взглядом по массивной фигуре Орлова старшего, и чуть было не роняю поднос.
– Роман Георгиевич?
– Я думал, ты уже уехала.
– Я… у меня ещё уборка…
Господи, зачем я с ним разговариваю?
– Марта, свари мне кофе.
Ни тебе “здравствуйте”, ни “пожалуйста”. Впрочем, от Романа Георгиевича лишней вежливости ждать глупо.
Наверное, я слишком долго молчу, потому что Орлов теряет терпение:
– Ну, что стоишь? Просто кофе. Это же нетрудно?
В голосе издёвка и надменность, и хочется стукнуть Романа Георгиевича по лбу подносом, только вряд ли мне можно так поступить.
Но видит бог, если так пойдёт дальше, я не выдержу и вспомню боевое детство. Наваляю ему и будь, что будет.
– В кабинет мне занеси. Чёрный, без сахара, двойная порция кофеина.
Да чтоб тебя. А вслух говорю:
– Будет исполнено.
Двойной чёрный без сахара, без сахара чёрный двойной.
Повторяю про себя, чтобы ничего не перепутать и, признаться честно, не сильно углубляться в размышления. Моё дело маленькое – кофе принести, верно?
Отчего-то дрожу, и дрожь эта ни с чем приятным не связана. С каждой секундой меня потряхивает всё сильнее, и, пока тихонько жужжит кофеварка и тягучие струйки стекают в чашку, приходится ухватиться за край мраморной столешницы и глубоко дышать.
Марк, где же ты? Может быть, позвонить?
