Вместе с Кристиной и нашим сыном.
Торможу, ошарашенно глядя на Алину.
Впервые за долгое время я могу хотя бы мысленно произнести ее имя.
— У меня правда никого не было, — тихо шепчет Алина. Она не понимает, почему я ничего не делаю. Почему выжидаю.
А у меня в груди словно разжались тиски, которые все это время были где-то за грудиной.
Вдыхаю, и дурею от того, насколько легче становится. Ловля взгляд Алины и, подавшись порыву, целую.
Первый? Плевать. Пусть так. Даже лучше. Если она сможет излечить то, что так тянет за ребрами — я готов.
— Подож…ди… — едва разбираю тихий шепот. — Я не…
— Что? — ошалело смотрю на нее, уже прикидывая, как раздену ее, как возьму и… — Не хочешь?
Стоит представить, как мне придется тормознуть, как яйца аж поджимаются. Все сводит от желания. Но одновременно с этим ловлю себя на том, что если Алина сейчас скажет “нет”, я это сделаю.
Отпущу ее.
Не трону.
Как гребаный рыцарь останусь возле прекрасной дамы, чтобы..
Или нет. Свалю подальше от соблазна поддаться моменту.
— Мне страшно, — смущенно говорит она. — И… Я боюсь боли.
С трудом разбираю ее слова.
Маленькая. Хрупкая. Искренняя.
Рядом с ней что-то во мне отогревается. Будто лед начинает таять.
Мягко целую ее губы. Алина доверчиво подставляет их, не сопротивляется, позволяет целовать глубже, даже пытается ответить, но опыта у нее явно особо нет.
И казалось бы это должно раздражать. Но вместо этого наоборот вставляет так, что я едва держусь.
Раздеть ее — не проблема. Будь кто другой, я бы не церемонился. Но эту бедовую девочку хочется нежить.
Хотя где я и где нежность?
Кораблев бы знатно поржал.
Алина, оставшись без платья, смущенно прикрывает грудь руками. Простое хлопковое белье, но на ней смотрит охуенно. Да и она самая вся такая, что хочется сожрать.
Взять и трахать до утра, слушая ее довольные стоны.
— Не прячься, — добавляю в голоса жесткости, и Алина покорно убирает руки. Вижу, что нервничает. Губы подрагивают. Целую их снова, стараясь быть аккуратным.
Вся одежда кажется лишней и неуместной. А ведь обычно она мне совершенно не мешает, чтобы трахнуть понравившуюся девушку. Впрочем они обычно и не зажимаются, а наоборот делают все, лишь бы угодить.
Сегодня же роли меняются.
Она вся такая нежная и хрупкая. Точеная. Ладная.
— Что-то не так? — робко спрашивает Алина, когда я зависаю, разглядывая ее.
— Все охеренно, — с трудом собираю мысли в башке. — Ты красивая.
Пиздец комплимент, конечно. Но кажется ей заходит. Алина чуть расслабляется. Расталкиваю ее стройные ноги, укладываясь поудобнее. Пытаюсь вспомнить все, что когда-то знал про девственниц. Кажется, что нужно быть осторожным и подготовить ее получше.
Алина возбуждена, но вместе с тем еще и очень зажата. Первое же прикосновение к ее лобку, и она вздрагивает. Смотрит на меня так, будто я ее сейчас съем.
Хотя… Отчасти она и права.
— Расслабься. Я не обижу, — повторяю.
Она робко кивает. Хочется наплевать на все осторожности, но одновременно с этим хочется, чтобы ей было в кайф. Хочу, чтобы она испытала удовольствие. И ради этого я готов постараться.
Впервые за сколько?
Призраки прошлого заталкиваю подальше. Нечего им тут делать.
Алина влажная. Медленно, но верно, ее организм сдается под ласками. Взгляд плывет, и я с удивлением понимаю, что лаской можно добиться куда большего эффекта.
Она так чутко реагирует на каждое прикосновение. Так искренне и откровенно, что мозги утекают куда-то в трусы.
Член болезненно ноет, но я понимаю, что учитывая мои размеры, ей будет непросто в первый раз. А еще что мне будет мало одного раза.
Не знаю, чем это обернется, но я не хочу отпускать бедовую девочку.
Моя она будет. Точнее, уже. Моя.
Избавившись от белья, я наконец прикаюсь губами к ее груди. Мягкой, нежной коже.
Острые соски — отдельный вид кайфа.
Алина стонет, когда прикусываю один, затем второй. Она всё больше расслабляется и забывает про стеснение.
И я ловлю себя на мысли, что она очень чувственная и страстная. Просто это сокровище надо еще раскрыть. Обучить.
Еще сегодня утром у меня не было долгоиграющих планов, но сейчас я ясно понимаю — не отпущу. По крайней мере, в ближайшее время.
Она нужна мне. Точка.
Стоит нажать чуть сильнее на нижнее губы, и Алина вскрикивает. В ее глазах — возбуждение, но еще там и страх.
Снова целую, жадно пью ее дыхание, не давая ни единой возможности очнуться от марева желания и похоти, что захлестывает нас с головой.
В этот отдельно взятый момент весь мир может пойти на хер — мы слишком заняты происходящим.
Алина слишком узкая, и нам явно будет сложно. Но терпеть реально становится сложно.
— Ты не разденешься?
Я даже не сразу улавливаю смысл ее вопроса. Только тут доходит, что увлекшись ею, я сам как-то позабыл раздеться. И в целом это не проблема — достать член из брюк. Но то, как она смотрит, как проводит пальчиками по моему плечу, вынуждает сделать паузу и потратить лишние мгновения на то, чтобы остаться без одежды.
