В комнате горит приглушенный свет и мало что можно разобрать, но Алина шокировано смотрит на мой член, испуганно пытается отползти. Я вовремя ловлю ее и гашу любые попытки возразить или передумать.
Нет уж. Я дорвался до тебя, детка. И теперь без вариантов.
Оттягивать неизбежное можно долго, но итог-то один — к боли не подготовишься, ее не избежать.
Резкий рывок — Алина крупно вздрагивает. В ее глазах шок и слезы. Из последних сил торможу себя, напоминая, что нужно быть аккуратным.
— Это… Так…
— Тш, потерпи. Расслабься, давай, вот так, девочка, — шепчу, покрывая ее лицо поцелуями. Слизываю соленые слезы, стараясь отвлечь. Ласкаю между ног, безошибочно находя клитор.
Алина слишком зажата, и требуется время, чтобы она снова смогла дышать не рвано, а полной грудью.
Ласкаю ее губы, целуя опять и опять. Отвлекаю. И едва ее мышцы расслабляются, медленно выхожу.
Она такая тугая и узкая, что у меня в глазах темнеет. До одури хочется врезаться в ее горячее нутро, трахать так, как я привык.
Но я терплю. Двигаюсь медленно и предельно осторожно.
Сегодняшний вечер что-то изменил во мне. Я еще не осознаю в полной мере, как и что. Но чувствую — механизм заработал иначе. Это вызывает настороженность, но в пылу возбуждения сложно анализировать.
Я так увлекаюсь приходящим, что запоздало соображаю, что слышу:
— Сере… жа…
Мое имя на ее губах бьет наотмашь.
Я ведь забыл как это. Похоронил. Но Алина четко попадает в десяточку. Укладывает меня на лопатки, сама того не зная.
— Повтори, — хрипло прошу. Дурак, поддаюсь момент. И кайфую, когда Алина послушно выполняет просьбу и снова зовет меня по имени.
Я словно зверь, которого погладили по загривку. И это пиздец пугает.
Осознание такой вот власти срывает последние тормоза, и я двигаюсь резче, чем стоило бы. Алина вскрикивает, вцепляется мне в плечи, и совершенно неожиданно кончает, а следом за ней и я.
— Охереть, — беззвучно вдыхаю, переживая, пока отголоски оргазма стихнут.
Медленно отстраняюсь, хотя покидать горячее тело нет никакого желания. Да и член все еще стоит.
Откатываюсь в сторону, тяжело дыша и глядя в потолок. Думаю о том, что надо бы как-то поумерить пыл — прямо сейчас вряд ли Алина сможет продолжать. Да и кровь надо бы смыть, как вдруг слышу:
— Я… Я отработала долг?
Повисает тяжелое молчание, а я тут же жалею о том, что ляпнула. Испугалась, дурочка, что он скажет это первый. Лучше уж я сама…
Помню же, что Север говорил. Понимаю, вряд ли он вдруг ко мне воспылал чувствами. и не хочу выглядеть жалкой, не хочу, чтобы он говорил, что все это между нами так, просто поставить ту самую галочку.
Я вообще не понимаю, как все это вышло. Мне, конечно, было хорошо — я забылась. Растворилась в моменте. Но он закочнился, и пришло отрезвление.
Север молчит, а я запоздало вспоминаю, как назвала его по имени.
Сережа…
Кажется это что-то запретное для такого сурового и холодного мужчины.
Когда Сергей резко поднимается и молча одевается, я не знаю, что и думать. Хочется как-то оправдаться за свои слова, но я и так чувствую себя жалкой неудачницей. Ведь если бы не он… Меня же там разложили бы и пользовались по очереди!
Смотрю на широкую спину с прокачанными мышцами. Едва успеваю разглядеть шрамы, как Север небрежно набрасывает рубашку и выходит из комнаты, ни разу так и не взглянув на меня.
А мне остается только расплакаться.
Я не понимаю, где ошиблась. Может, надо было оттолкнуть с самого начала? Надо было промолчать?
Неизбежное ощущение, что я всегда все порчу, буквально сжирает меня изнутри.
В голове снова звучат слова матери о том, насколько я бестолковая и бесполезная, что будь я поумнее, давно бы нашла богатого мужика и помогла бы ей.
Она частенько меня упрекала, что я со своими принципами мешаю ей жить. А вот у других матерей дочери-то нормальные.
Но если Север выгонит меня, то куда мне идти? Только вернуться домой. Из общежития, скорее всего, выгонят за прогулы и несданные зачеты.
И вот зачем я сказала те слова?
Да потому что дура. Потому что не смогла бы вот так — спать за деньги. Потому что хотела услышать, что он со мной остался не поэтому! Хотела, чтобы он подтвредил мои надежды, чтобы прояснил.
А в итоге…
Злые слезы размазываю по лицу.
Я просто дура, которая в самый ответственный момент не смогла себя защитить, а потом и вовсе все испортила.
Вот и все.
Этим вечером я больше не выхожу из комнаты. Даже несмотря на то, что я не ужинала.
Сон беспокойный, рваный. Мне то и дело снятся охранники. Они смеются. Не голые, но полураздетые. У них скабрезные шутки, пошлые словечки.
А еще они трогают меня. Толкают друг к другу. Гогочат.
А я снова ничего не могу сделать — только сдавленно мычать.
Просыпаюсь под утро в слезах — еще больше уставшая, чем накануне вечером.
Все тело болит. Между ног саднит, близость с Севером не прошла бесследно. Меня шатает, голова кружится. Больше всего хочется лечь и, закутавшись в одеяло, спрятаться ото всех.
Но я понимаю, что это не мой вариант. Если не стану работать, то остальным придется делать мою часть дел. Поэтому собираю себя и все же покидаю комнату.
