На кухне встречаю только Иру и Катю. Они как-то странновато смотрят на меня и сразу же уходят, едва я захожу. Валентина чуть позже появляется — тоже бледная, будто сама не своя.
Скупо накидывает мне список дел и тоже уходит.
Но как только я доедаю завтрак, в дверях появляется Демьян. Тормозит, заметив меня, затем привычно ухмыляется и подсаживается рядом.
— Ну, привет, роковая девица, — нагло заявляет он.
Я молчу. Что мне ему ответить?
— Надо же всех мужиков на территории переполошить так, а?
— Хватит, — тихо прошу, опуская взгляд в чашку. — Пожалуйста.
Чувствую, что Богдановский пристально смотрит на меня. И не выдерживаю.
— Хочешь посмеяться, давайте сегодня.
— Обидел? — вдруг спрашивает он совсем другим тоном. Я от неожиданности даже поднимаю на него взгляд. — Из мужиков кто-то в итоге обидел? Я слышал, они тебя вместо Ленки уболтали. На троих.
— Неправда, — шепчу. — Я просто еды должна была принести…
Отворачиваюсь. Обидно, что меня все считают способной пойти и сразу с тремя… Мерзко это. Но, наверное, здесь по-другому не живут.
— Север знает? — хмуро спрашивает Демьян. Я лишь коротко киваю.
— Лена сучка знатная. Держись от нее подальше, — бросает он и поднимается из-за стола. — Хотя остальные две тоже те еще давалки. Не верь им. Тут только Валюша нормальная.
Будь я менее подавленной, наверное, задумалась бы про эти его перепады настроения, но мне сейчас не до этого. Закончив с завтраком, прибираю за собой и иду убирать комнаты, которые перечислила Валентина.
День проходит спокойно. Мне везет — ни одного охранника я не встречаю в доме, а на улицу банально боюсь выходить.
Так проходит два дня. Север не появляется, Демьян тоже. Меня начинает отпускать гнетущее чувство безысходности. Понимаю, что с институтом я уже пролетела, смиряюсь и принимаю эту новую реальность. В конце концов главное жива.
Валентина никоим образом не дает понять, что в курсе того инцидента. Марк, которого я за это время пару раз видела, тоже не напоминает.
Только Кирилл, разок заглянувший на кухню во время обеда, странновато посмотрел на меня и спросил:
— У тебя все нормально?
Я лишь кивнула, и он молча ушел.
К вечеру сегодняшнему я устаю больше обычного. Валентина затеяла генеральную уборку, так что с самого утра дел на порядок больше. Впрочем это даже хорошо — так меньше времени остается, чтобы думать. Но когда меня наконец отпускают, и я заворачиваю за угол, то натыкаюсь на Лену.
Точнее на девушку, которая очень отдаленно ее напоминает.
Бледная, помятая. Все губы потрескавшиеся, а в глазах — такая обреченность.
Раньше она всегда ходила походкой от бедра, да с гордо поднятой головой. От нее всегда веяло уверенность, и она умела быть грациозной.
Сейчас же она лишь бледная тень себя прошлой.
— Лен, что случилось? Ты в порядке? — спрашиваю у нее. Знаю, что она поспособствовала тому случаю, но ее внешний вид таков, что я даже не задумываюсь о том, чтоб проигнорировать и не предложить помощь.
Она замечает меня. Сначала смотрит молча, а затем злобно цедит:
— Ты случались, сучка такая! — шипит тихо, будто боится, что ее услышат. — Это из-за тебя меня отправили целый отряд обслуживать! Чтобы ты сдохла!
Я ошарашенно моргаю от той грязи, что она вылила на меня. Лена же обходит меня, но идет при этом так, словно ей каждый шаг дается через боль. Криво, дерганно.
Слова с предложением помочь застревают у меня в горле.
Лена оборачивается, смотрит на меня с такой ненавистью, что мороз по коже.
— Он и тебя выбросит как использованный гандон. Не думай, что ты выиграла билет. Станешь потом шлюхой, которую будут пускать по кругу за любую провинность! А я порадуюсь!
Наверное, глупо реагировать на то, что она сказала. Но я не просто реагирую, я прокручиваю каждое слово, каждую фразу. Снова и снова. И все это обрастает образами, становится реальным.
Конечно, догадываюсь, что подставила ее, когда сказала, что Лена меня попросила. Она виновата, да. Но выходит, что из-за меня ее… к мужчинам… Она же…
Всхлипываю, закрываю ладонью рот, трясясь от ужаса.
Это же Север сделал. Он здесь хозяин. И он вот так может с людьми!
Сдавленные рыдания мешают сделать вдох. Прислоняюсь к стене, сползаю на пол, трясясь от страха, что я могу стать следующей.
Но практически сразу чувствую, как меня резко дергают наверх.
Алина, конечно, лихо приложила меня.
Так что я двое суток словно бешеный выколачиваю грушу, чтобы хоть немного унять ту злость, что клокотала внутри.
А ведь я уже и забыл, когда реагировал настолько ярко и сочно.
Что Игнат, что Тарас сторонятся меня и лишь со знанием дела советуют спустить пар другим способом.
А тупо не хочу.
Никого не хочу после бедовой девчонки, с которой внутри что-то дрогнуло, и заледеневшее нутро стало оттаивать.
Да только… Хер там. Это просто долг для нее.
Хотя чего было ждать? Все они продажные. Вот и она в итоге сделала выбор. Пусть и непростой.
Спустя два дня возвращаюсь домой, справедливо решив, что раз такие дела, то пусть эта Алина валит на все четыре стороны — в конце концов, если она хотела только расплатиться, лады. Принимается.
— Север!
