— Давай, Алина, давай со мной. Кончай!
Все происходит так быстро, что я успеваю лишь вдохнуть, как он вгрызается в мои губы, кусается трахает не только членом, но и языком. Сжимает в объятиях настолько сильно, что, кажется, я просто врастаю в него сейчас.
— Сережа… — срывается с моих губ, когда мышцы внутри сжимаются до болезненных ощущений.
— Моя, — слышу едва различимый шепот.
Я даже на ногах не смогу сейчас стоять. Тело дрожит, а в мыслях — снова кисель. Смотрю на Севера и никак не могу сфокусироваться на нем.
Чувствую, как он опускает меня на ноги, поправляет одежду. Что-то даже говорит, целует в висок.
— Ты как?
— Хорошо. Наверное…
— Прости, — вздыхает Сергей. — Больше не убегай, Алина. Не буди во мне то, что тебе не понравится.
В его словах словно предупреждение. Поднимаю взгляд на Севера. Он смотрит крайне серьезно. Страсть улеглась, но я вижу в его глазах нечто такое, что не оставляет меня равнодушной, что дает надежду, что мои чувства, которые не выходит не испытывать, взаимны.
— Я не смогу так, Сереж, — тихо признаюсь. — Если кто-то будет с тобой как она, я…
— Тшш, — тормозит он меня. — Я понял. И поверь, я сделаю все, чтобы это не повторилось. Я с тобой, Алина. Значит, только с тобой.
— Правда?
— Я же сказал — ты моя.
— А ты? Ты мой?
Не знаю, откуда у меня столько смелости, чтобы задать этот вопрос. Но на лице Сергея появляется слабая, едва заметная улыбка. И это настоящая победа. Я так редко видела, чтобы он именно улыбался. Вот так — открыто, даже мягко.
— Твой, — говорит он пусть и не сразу. — Для меня это… У меня очень давно не было отношений.
— Но ты же говорил, что женщины были, — возражаю, решив довести этот странный разговор до конца.
На лице мужчины появляется многозначительное выражение.
— Я опять говорю глупости, да? Снова слишком наивная?
Север прижимает меня к себе, опять целует в висок.
— Ты просто уникальная, Алина. Оставайся такой и дальше.
Взяв меня за руку, ведет к двери, а я торможу, смущенно глядя.
— Мы должны вернуться в зал, да?
— Ты не хочешь?
Мнусь, понимая, что, возможно, срываю Сергею планы на вечер. Демьян же говорил, что это важное мероприятие.
— Нет, я просто…
— Поехали домой, — говорит он.
— Но тебе, наверное, надо вернуться, чтобы…
— Марк справится, — пресекает мои возражения Сергей. Снова целует. — Поехали. Иначе я опять тебя разложу. А хотелось бы это сделать там, где нам никто не помешает.
Вот вроде между нами был секс. Я должна понимать, что все эти намеки значат. Но все равно краснею и смущаюсь как в первый раз. И судя по довольной ухмылке, Северу это нравится.
Мы выходим в коридор, но едва только успеваем завернуть за угол, как в спину нам летит:
— Не так быстро, Северов.
Внутри мгновенно все перестраивается. Оборачиваюсь, на автомате задвигая Алину себе за спину.
Григорьев.
Черт. Этому-то что здесь надо?
Макс внимательно смотрит на меня, затем на девчонку у меня за спиной.
— Отвлеку тебя ненадолго.
И это, блядь, не вопрос. Стискиваю зубы. Не люблю, когда мне не оставляют выбора. А Григорьев делает именно это. И ведь не пошлешь его — мужик этот не появился бы без веской причины.
Поворачиваюсь к Алине и тхо говорю:
— У выхода меня подожди.
К счастью, она умница, и не спорит, идет, как я сказал. Правда, в глазах беспокойство.
Да и не только.
Там сейчас столько эмоций, что я готов ложкой жрать их. Хотя, пожалуй, я бы всю ее сожрал. Сделал бы так, чтобы никто никогда не увидел и увел.
Странная одержимость, которая пугает меня самого.
Одержимость, которая планомерно превращается в зависимость.
И это пиздец как херово. Да только не выходит ничего с этим поделать. И сегодняшняя выходка рыжей девки лишь сильнее убедила меня, что мой компас окончательно завис на ней одной.
Как это вышло? Хер знает. Думал уже, что все, отболело, умерло, выстудило.
А нет же! Бедовая девчонка, как говорит Кораблев. И вместе с тем самая важная для меня. В ее наивных глазах отражается целый мир. Да такой, что даже прожженный циник вроде меня теряется.
Рядом с ней во мне будто снова бьется сердце. Не просто перекачивает кровь, а именно живет, дышит. И вся эта розовая херня, которую так любят девушки, почему-то зарождается в мыслях.
Я забыл, как это — дышать кем-то. Забыл это тянущее чувство, когда она уходит, а вместе с ней — часть тебя.
— Красивая, — слышу сдержанный комментарий Григорьева.
Поворачиваюсь к нему, только сейчас осознав, что проводил взглядом Алину до самого поворота, за которым она скрылась.
— Даже не думай в эту сторону.
Макс ухмыляется и поднимает руки вверх.
— Мне к чему? Я не по этим делам.
— Тогда и комментарии свои держи при себе, — огрызаюсь на него.
Ухмылка с его лица пропадает, но зато появляется многозначительное, блядь, выражение.
— Мне говорили, ты одиночка, Северов.
