Север проводит в больнице почти две недели. Навещать мне его особо не позволяют, объясняя банальной безопасностью. Я уже успела надумать по этому поводу всякого, но Марк поймал меня в гостиной и обстоятельно объяснил, что к чему. Конечно, в подробности того, как подстрелили Сергея он не вдавался. Но после этого я набралась терпения и стала ждать.
Когда Север тогда пришел в себя снова, он переговорил наедине с Демьяном, а после нас отвезли к нему домой.
И, собственно, все. Мне оставалось только ждать. По утрам появилась тошнота, и я почти перестала есть. Да и в целом мне ничего не хотелось. Если поначалу я хотя бы как-то заставляла себя вставать и помогать Валентине, то последние три дня вообще не выхожу из спальни Сергея.
Скучаю по нему так, что каждую ночь вижу во сне. Теперь это, правда, не кошмары, а сны, в которых мы вместе. Пару раз мне даже снился наш малыш. Я почти не рассмотрела его, но проснулась вся в слезах. Слишком реально было то, что я увидела.
Сегодня мое утро вновь начинается с тошноты. Я успеваю лишь попить воды, как меня опять выворачивает. Обессиленно прислоняюсь к стене, обещая себе, что это только на пол минуточки, и я тут же встану.
— Алина! Ты что на холодном сидишь! — возмущенно ворчит Валентина.
Открываю глаза вижу, как она торопливо подходит и тянет меня наверх.
— Да-да, я просто… Что-то мне… — не договариваю и, развернувшись к раковине, снова издаю не самые красивые звуки.
— Совсем сине-зеленая, — цокает языком экономка, когда я в очередной раз умываюсь и надеюсь, что на сегодня это последний заход.
— Я пойду прилягу.
Она провожает меня до постели. Помогает устроиться, а затем уходит. Я почти проваливаюсь в сон, когда снова слышу щелчок замка.
— Вот, давай, попей, — говорит Валентина.
— Да, я потом и…
— Нет, девочка, давай, надо. Ребеночку мать нужна здоровая. А ты вон скоро падать будет от голода.
Она права. И как бы мне ни хотелось отмахнуться, приходится подчиниться.
— Что это ? — спрашиваю, попробовав содержимое кружки.
— Пей-пей, — приговаривает Валентина. — Когда моя дочка была беременна, ей этот отвар очень хорошо помогла.
— У вас есть дочка?
— А чего ты так удивляешься? — усмехается экономка. — Есть. Правда живут она далеко, а я все никак не переберусь к ним.
— Почему?
Она вздыхает, смотрит на меня как на неразумное дитя.
— Потому что Сергея Александровича не могу оставить.
Заметив мое недоумение, она добавляет:
— Помог он моему внуку однажды. С операцией. Так что вот так и живу с ним. Он же, если не позаботиться о нем, так и будет бегать по своим делам, а затем голодным спать ложиться.
Валентина при этом смотрит на меня так, со значением.
— Да, он очень деловой мужчина, — осторожно соглашаюсь.
— Не то слово. Но может теперь остепенится.
Смущенно опускаю взгляд в кружку и допиваю отвар.
Что удивительно, мне и правда становится полегче. Уже не мутит так сильно.
— Спасибо, — искренне благодарю. — Очень вкусно. И кажется, работает.
Валентина тепло улыбается:
— Ты все равно полежи. Я сегодня сама справлюсь.
Она уходит, а я поддаюсь слабости и действительно ложусь поспать. Надеюсь, что так время пройдет быстрее до момента, когда Север вернется.
Я почти засыпаю, когда слышу, как щелкает замок опять.
Готовлюсь услышать еще какой-то совет от Валентины, но ничего подобного не происходит. Только острое ощущение, что атмосфера в спальне изменилась.
Забытое чувство зарождается в груди, и я, боясь обмануться, очень осторожно открываю глаза. А потом едва не плачу — ведь рядом с постелью стоит Сергей.
Не могу выдавить ни слова — просто смотрю на него. Как же я соскучилась…
Выглядит Север как и всегда — уверенно и спокойно. Пожалуй, даже слишком. Будто не он еще пару недель лежал без сознания в больничной палате.
— Привет, — первой нарушаю наше общее молчание.
Сергей делает еще пару шагов, и оказывается совсем близко. Он присаживается на край нашей постели, берет меня за руку и прикасается губами к моим пальцам.
— Привет, — хрипло отвечает. Затем второй рукой тянется к моей щеке и проводит по ней едва ощутимо, а у меня мурашки по коже от этого жеста. — Как ты себя чувствуешь?
— Наверное, это логичнее спросить у тебя.
Мне хочется броситься ему на шею, но после нашей небольшой разлуки я чувствую некую неловкость. Будто нет уверенности, что я имею на это право.
— Тебя выписали.
Он кивает.
— Хотел еще пару дней назад, но пришлось задержаться.
— Какие-то осложнения? — исп гауно спрашиваю, приподнимаясь. Голова начинает кружится, и конечно же, Сергей это замечает. Удерживает меня и мягко укладывает обратно на подушку.
— Валя сказала, ты почти не ешь.
— Не получается.
— Сегодня поедем к врачу. Пусть осмотрит.
Мне совершенно никуда не хочется ехать. Но я не спорю — Сергей прав. Это нужно прежде всего для ребенка.
— Хорошо.
Разговор как-то не клеится, и я уже начинаю отчаиваться, когда Север скидывает пиджак на тумбочку, а сам вдруг ложится рядом со мной. Притягивает к себе и укладывает меня на грудь.
— Соскучился, — скупо выдает он, а я готова разрыдаться от эмоций, которые во мне цветут от этого признания.
