Раньше мы никогда не давали отрицательного ответа на этот вопрос. Теперь я хотела оставить позади тему, из-за которой мы не разговаривали целую неделю, и не хотела выяснять, что произойдет, если я не соглашусь.
– Подтверждаю.
– Это банк? – спросил Динчер, и я сжала губы, чтобы не рассмеяться.
– Эге, – пояснила я шепотом.
Динчер помрачнел, а Эге услышал, как я произнесла его имя.
– С тобой рядом кто-то есть?
– Я с Динчером.
На другом конце повисло молчание.
– Ты можешь посидеть с Нисой сегодня вечером? – спросил Эге через несколько секунд. – Если у тебя нет других планов.
– Конечно, – сказала я, выдержав секундную паузу и взглянув на Динчера. У нас не было никаких планов, кроме как выпить кофе. – Тем более что ты сидел с ней на прошлой неделе. Мы будем квиты. Куда они на этот раз идут?
– На концерт группы со странным названием.
– Мне позвонить Мине или ты можешь передать ей, что я посижу с Нисой? – со смехом уточнила я.
– Я уже давно ей сказал.
Значит, он был уверен, что я одобрю перемирие и, более того, соглашусь понянчиться с Нисой!
– Они уйдут около шести вечера. Если хочешь, ты можешь позвонить и все уточнить.
– Хорошо. Я отключаюсь. А о том, что ты сделал, мы поговорим вечером.
– Возможно. – Он мгновенно ответил. – Стой!
– Что случилось?
– Через три месяца конкурс.
Мой взгляд потух.
– Я перестала в них участвовать, – проворчала я. – Я устала от поражений.
– На этот раз все иначе, – настаивал Эге. – Я пришлю тебе ссылку с подробностями. Обязательно прочитай. Мы позже поговорим об этом.
Я глубоко вдохнула и выдохнула:
– Хорошо.
После короткого прощания я закончила разговор.
– Ты собираешься за кем-то присматривать? – спросил Динчер.
Я подняла взгляд на него. В его любопытных зеленых глазах было столько вопросов!
– За Нисой, – ответила я с улыбкой, вспомнив крошечные ручки малышки.
Я старалась не думать о конкурсе, из-за них я всегда начинала нервничать. Эге время от времени рассказывал о национальных литературных конкурсах и предлагал мне принять в них участие. Раньше я участвовала в нескольких, но ни разу даже не попала в рейтинг, что меня очень расстраивало.
Я вернулась к разговору с Динчером и объяснила:
– Ниса – дочка Мины. Мина и ее муж любят ходить куда-нибудь. Мы с Эге присматриваем за Нисой. Она еще маленькая и не может ходить с ними.
– Похоже, ты хорошо ладишь с детьми. – Динчер улыбнулся. Он сделал один из своих очень точных выводов.
– Да, хорошо, – кивнула я. – Дети меня любят. Мина говорит, что я излучаю безопасную и радостную энергию, которую могут почувствовать только дети. Эге же думает, что они любят меня только потому, что я не подчиняюсь правилам, как другие взрослые, и позволяю им делать все, что они хотят.
– Мина права.
Я улыбнулась. От моего внимания не ускользнуло, чью сторону он выбрал не раздумывая, но я решила не думать об этом.
– Она назвала свою дочь Нисой, чтобы ее имя было похоже на твое?
– Это я ее так назвала! – сказала я гордо. – Вообще-то, я хотела, чтобы ее звали Нисан, но они убедили меня отказаться от последней буквы.
– Здорово, что они позволили тебе дать имя своему ребенку, притом что это их первый ребенок, ведь так?
– Да! На самом деле в этом нет ничего удивительного, – похвасталась я. – Я мастерски придумываю имена.
И снова я не подумала, прежде чем ляпнуть. Теперь мне пришлось объяснять.
– Я доказала это, придумав имя моей кошке, – пробормотала я, мило улыбаясь. – Среди моих друзей и родственников имя «Сюзан» было довольно популярным. Я взяла Сюзан, когда ей было всего три месяца, и назвала ее в честь моей учительницы Сюзан, которая запретила мне произносить фразу: «Это не твое дело». Потому что, когда моя кошка Сюзан злилась или пакостила, она как будто говорила: «Это не твое дело» очень странным кошачьим голосом. Мина говорила, что, если мне удастся это заснять и выложить в сеть, я разбогатею.
– Да неужели? – спросил Динчер с притворным удивлением. – Ты из тех, кто дает кошкам человеческие имена?
Этот вопрос он задал почти с отвращением. Уголки моих губ поднялись вверх, когда пушистая мордашка кошки ожила перед глазами, но улыбка быстро пропала.
– Нет… – ответила я дрожащим голосом, – как можно дать животному человеческое имя?
– Тогда как же ты ее назвала? – спросил он снова.
– Носок, – сказала я, пристально глядя ему в глаза.
Динчер вскинул брови.
– Носок? – переспросил он.
Почему я выбрала «носок» из тысячи слов, которые можно было сейчас произнести?
– Она любит носки, – быстро объяснила я. – Особенно чистые.
Я громко сглотнула. Немедленно нужно законодательно запретить мне болтать: если я открою рот и скажу еще хоть слово, меня тут же должны посадить в тюрьму на пожизненный срок. И отменить все свидания, потому что Динчер может прийти и спросить, что я имела в виду. Но мне не запретили говорить и не посадили в тюрьму, а Динчер все еще ждал пояснений.
– Те, что только достали из стиральной машинки? – спросил он, и я снова сглотнула и кивнула.
Что-то подсказывало, что он мне не поверил, но я все равно не собиралась признаваться ему, что моя кошка одержима грязными носками.
