Он, прищурившись, молча посмотрел на меня. Эге искал слова, которые причинили бы мне меньше боли и привели бы в чувство, подбирал нужные среди тонны слов, которые вертелись у него на языке. Наконец он нашел их.
– Это главная проблема персонажей, которых ты описываешь, – прошептал он. – Они действуют не задумываясь, говорят о своей самодостаточности, а в итоге срываются в трясину, из которой даже ты не можешь их вытащить. Их истории всегда остаются неоконченными. Надеюсь, ты не станешь такой же, как твои герои.
Я протянула последнюю маленькую коробочку женщине за стойкой:
– Адрес здесь указан.
Я могла догадываться, что происходило у нее в голове, когда она взглянула на листок бумаги в руке и перевела взгляд на меня…
Прошло примерно сорок минут, прежде чем мой порядковый номер высветился на экране. Когда я подошла к стойке, сотрудница почтового отделения недоуменно посмотрела на меня и восемь маленьких коробочек в моих руках. Я объяснила ей, что отправляю их в восемь разных стран. Я часто отправляла одежду для Барби из этого отделения, но эта светловолосая женщина в очках, сползающих на кончик носа, подозрительно меня изучающая, должно быть, только недавно начала здесь работать. Она не пыталась скрыть удивление, когда увидела крошечные наряды.
Без лишних слов она уставилась на экран, все оформила и протянула мне квитанцию об отправке.
– Спасибо! – сказала я с искренней улыбкой, а она снова просто молча посмотрела на меня.
На улице меня обдало таким горячим воздухом, что я едва могла дышать. Если бы у меня были проблемы с давлением (а они, скорее всего, у меня когда-нибудь обязательно появятся благодаря моим генам), я бы упала в обморок. Я перешла дорогу и зашла в крохотное кафе-библиотеку, где в жару всегда прохладно, а в холод – тепло. Внутри я снова почувствовала себя живой. Оглядевшись, я попыталась понять, есть ли тут свободное место. Найти один-единственный стул в выходной, особенно во второй половине дня, было бы чудом, но раннее утро облегчило мне задачу.
Увидев несколько пустых столиков, я улыбнулась, но решила сначала взять кофе, а затем просмотреть полки в поисках книги, которая меня бы заинтересовала. Я любила фраппе и не стала выбирать ничего другого. Пока бариста готовил кофе, я размышляла о событиях прошедшей недели.
Последний раз я видела Динчера у дома моих родителей. С того дня, когда мы решили остаться друзьями, мы еще не встречались, но переписывались каждый день.
По сообщениям «Доброе утро», которые он отправлял после полудня, я поняла, что он явно не жаворонок. Писал он в основном ночью, а однажды записал свое выступление на сцене прямо во время концерта и отправил мне. Он пел иностранную песню, которую я никогда раньше не слышала, и, несмотря на шум, его голос завораживал. Иногда он присылал фотографии странных вещей, с которыми сталкивался в разных местах. Например, гигантскую статую какающей собаки, которая меня действительно рассмешила. А однажды предложил пойти в тот торговый центр, где видел эту статую, и сфотографироваться перед ней. Он ведь не догадывается, что я вставлю эту фотографию в рамку и повешу ее у входа в свою квартиру.
– Ваш кофе готов.
Бариста поставил передо мной напиток, я зажала соломинку губами и сделала большой освежающий глоток. Медленно двигаясь, я рассматривала книги. Когда зазвонил телефон, люди, уткнувшиеся в свои книги или компьютеры, недовольно взглянули на меня. Я быстро достала телефон и тут же ответила на звонок.
– Алло?
Я даже не посмотрела, кто звонит, но узнать его было нетрудно.
– Привет, – сказал Динчер. Из трубки доносился шум машин. Первый раз за неделю я услышала его голос, если не считать аудиосообщений.
– Привет, – сказала я с трудом, так как ритм моего сердца, словно ожидавшего этого момента, начал ускоряться. Я хотела спросить, куда он идет в такой ранний час.
– Ты занята? Мне показалось, ты говоришь шепотом.
Я оглянулась и увидела, что люди смотрят на меня с выражением, означающим: «Только открой рот, и мы вышвырнем тебя отсюда».
– Подожди секунду, – прошептала я и быстро выбежала на террасу кафе.
Я торопилась уйти от этих неприятных взглядов. Я вспомнила, что, когда училась в университете и в библиотеке готовилась к выпускным экзаменам, встретила там парня с самым ужасным взглядом на свете: его беспокоил звук моей точилки для карандашей. Что делать, если мне не нравится писать шариковой ручкой?
– Теперь я могу говорить, – сказала я, придвигая стул. – Извини, я была в читальном зале библиотеки. Как дела?
– Отлично, как у тебя? – спросил он довольным голосом.
– У меня тоже хорошо. Но было бы намного лучше, будь погода попрохладнее. – Просто поговорив с ним на открытой террасе, я рисковала растаять от жары.
– Как люди заставляют себя ехать куда-то в такую жару? – Слова Динчера снова заставили меня рассмеяться.
