Телевизор на заднем сидении транслировал обновлённый прогноз погоды. Финн был прав, передавали дождь. Я выключила телевизор и до Бруклина мы доехали в тишине. Я настаивала на том, чтобы оплатить поездку, но Финн мне не позволил.
— Я добавлю это в счёт, — сказал он наконец, когда я в третий раз протянула ему деньги.
Выйдя из такси, мы оказались между двумя промышленными зданиями.
Финн мигом поставил сумку на тротуар и достал камеру.
— Мы собираемся делать это здесь? — спросила я. Нас окружали дорожный знак, вывернутое мусорное ведро и длинное ограждение из проволоки.
— За углом, — сказал он. — У этого здания довольно тихо, по крайней мере, по стандартам Нью-Йорка. Не так уж и плохо для города с населением более восьми миллионов человек.
Я немного прогулялась по тротуару. Не так уж и много людей были здесь по какой-либо причине. Нас окружали уродливые серые плиты и голые деревья.
— Я думала мы поедем в какой-нибудь парк или вроде того.
— Возможно, если бы это была свадебная съёмка, — сказал он прямо позади меня, и я подпрыгнула на месте. — АВЭК современное агентство. Съёмка в парке была бы слишком традиционной.
Я обошла вокруг разломанного пенопластового контейнера.
— А это современно?
Он навёл на меня объектив, но не сделал фото.
— Позволь мне делать свою работу. Если фотографии тебе не понравятся, мы пойдём в парк.
Я вздохнула.
— Договорились.
— Пойдём, — он направился к бетонной стене с углублениями и разрисованной граффити. Я последовала за ним, не скрывая замешательства. Он взял меня за плечи и прислонил меня спиной к зданию, лицом к улице. Взяв меня за подбородок, он поднял мою голову, поворачивая то на дюйм вправо, то на миллиметр влево. Он хмурил брови, концентрируясь. Не было ничего романтичного в его прикосновении, но, несмотря на это, в моей голове творилось безумие, и я не могла отвести взгляд от его лица.
— Красивая, — пробормотал он.
— Мы ещё ничего не сняли.
Он отступил на шаг.
— Сними пальто.
Я спустила его с плеч, но не знала, куда его положить.
— Я…
— На землю. Бросай. Ну же.
Неохотно, пытаясь не сдвинуть голову, я отбросила его на пару футов, чтобы оно не попало в кадр. С шарфом я поступила также. Вот для чего нужна химчистка.
Он уже начал снимать, хотя я ещё не заняла позицию.
— Подожди. Стой. Что я должна делать?
— Просто стой там. Не улыбайся.
Не улыбаться для съёмки оказалось сложнее, чем я предполагала. Мои мышцы лица подёргивались всё сильнее, чем больше я старалась их расслабить. Я, чёрт возьми, не знала, что делать с руками.
Он опустил камеру.
— Забудь о съёмке. Просто посмотри на меня.
Я так и сделала. Солнце сияло прямо над нами, глаза Финна были ошеломляюще зелёного цвета.
— Хорошо, — сказал он, — просто продолжай смотреть на меня. Думай обо мне.
— Одну секунду, — я закрыла глаза, и передо мной возник образ Финна, когда я увидела его в первый раз в коридоре, его белая майка, влажные от пота волосы. Я снова открыла глаза. Я представила, что я нахожусь здесь, чтобы изучить его, понаблюдать за ним в его стихии. Он сделал фотографию и затем что-то настроил. Я была растеряна. Годами я жила без камеры, пока у меня не появился смартфон. Когда я упомянула об этом на нашем третьем свидании, Натан резко поднял голову. Я запуталась, когда это было? Или на четвёртом свидании? Мы были в Мексиканском ресторане в Hell’s Kitchen, и выпили по две маргариты.
Только через пару месяцев я узнала, что у меня на щеке было пятно от авокадо.
Теперь, когда я ворчу по поводу стоимости ниток или кофе, Натан показывает мне этот снимок, и мы складываемся пополам от смеха.
— О чём ты только что подумала? — спросил Финн.
— Что? — я моргнула будто от вспышки. Я медленно возвращалась в реальность. — Я не знаю, — солгала я. — Ни о чём. А что?
— Постарайся вернуться в это состояние. Ты не улыбалась, но выглядела… счастливой. Это было идеально.
