Боги, я был зол и счастлив одновременно! Я отец! У меня двое детей! А их мать — женщина, которую я безумно люблю и которая посмела скрывать от меня важную часть моей жизни.
Да, я поступил скверно, воспользовавшись слабостью Кэйтлин, но хотелось лично услышать от неё признание. Знаю, насколько упряма графиня, она добровольно ни за что бы не рассказала, раз столько времени скрывала от меня детей.
Увидев слёзы моей ночной фиалки, я растерялся. Вся злость тут же пропала. Быстро натянул брюки, призвал магию и открыл портал. Я редко пользуюсь подобным заклинанием, так как на это уходит прорва сил, но сейчас не время думать о своём даре. Подхватил плачущую Кэтти на руки и шагнул в образовавшуюся пространственную прореху.
Оказавшись в своей спальне, я уложил любимую на кровать и принялся покрывать её лицо поцелуями, слизывая солёные слёзы.
— Прости меня, прости, только не плачь, — шептал я, нежно касаясь губами её щёк. — Ты тоже меня пойми, Кэтти, я был взвинчен, узнав, что ты скрываешь от меня.
— Это ты меня прости, — она всхлипнула, успокаиваясь, и обняла меня за шею, прижимаясь щекой к моей щеке. — Я хотела простой счастливой жизни. Ты женился, вся страна ждала новости о будущем наследнике. А потом эта трагедия во дворце, смерть императрицы… тебе тогда точно было не до меня и детей.
— Всё решила за меня, значит, — сжал я челюсти от досады. — А ведь я думал о тебе, ты снилась мне ночами.
— Откуда мне было знать. Я ведь стала дорогим подарком на одну ночь, куртизанкой, которая продала свою девственность тебе, — отчаяние сквозило в её голосе.
— Ты права, так и было. Я даже пытался подсчитать, скольких мужчин ты ещё ублажала после меня, — я горько усмехнулся. — И только недавно выяснил, что у ди Ледра ты не работала, — кроме той ночи, что провела со мной. А вчера мой безопасник доложил, что охранники не смогли зафиксировать отпечаток твоей ауры при проходе через магическую арку. И я заподозрил, что не всё о тебе знаю. Прости меня, если обидел.
Я легонько поцеловал её в губы. Эхо нашего безумия на обеденном столе ещё отдавалось эйфорией в теле, смешиваясь с раздирающими меня эмоциями. Как я сам выдержал эту сладострастную пытку, не знаю, измучил Кэтти и себя вдобавок, но такого фееричного оргазма я в жизни не испытывал.
— Я люблю тебя, моя ночная фиалка, и теперь точно никуда не отпущу, — горячо прошептал ей. — Моя страсть, моё безумие, моя любовь, мать моих детей, которых я объявлю наследниками.
— Что?! Как это? — Кэтти словно очнулась от наваждения, уперев кулачки в мою грудь. — Мы так не договаривались! Они же бастарды, и вообще у них фамилия ди Меррит и титул графский.
— Это сейчас они бастарды, но после нашей свадьбы я признаю их своими наследниками, — удовлетворённо улыбнулся я, смотря как увеличиваются глаза у моей фиалки.
— Что? Свадьбы?! Вообще-то, Ваше Величество, у вас сейчас проходит отбор невест, три претендентки ждут не дождутся финального тура.
— И что? Бывали случаи, когда на балу ни одна невеста не опознала венценосного жениха под маской морока. Жених в этом случае имел право не объявлять победительницу и оставаться холостым ещё долгое время.
— Зачем тогда вообще придумали этот бал-маскарад? — нахмурила она брови.
— Мне думается, для того, чтобы у императора была возможность отказаться от женитьбы, если его не устраивала ни одна невеста, и в то же время никого не обидеть, — приоткрыл я древнюю тайну сего действа. — Честно, практически невозможно кого-то отыскать среди толпы под магической личиной.
— Как же тогда невесты находили женихов раньше? Ведь кто-то из твоих предков женился таким образом.
— Маленькая хитрость: если император уже сделал свой выбор, то он давал знак для своей избранницы, договорившись с ней, что прикрепит к сюртуку, например, бутоньерку из ночных фиалок. Как тебе идея? — недвусмысленно намекал я.
— Правда? Так просто? — рассмеялась она. Ух, окончательно успокоилась.
— Да, так просто, — облегчённо выдохнул я.
— Ладно, с невестами разобрались. Но меня никто замуж не звал, фамильного обручального кольца не дарил, — напустила она на себя мнимую обидчивость, накручивая локон моих волос на палец.
— Да? А кто-то не ответил на моё пылкое признание в любви, — вставил я свою шпильку, внимательно смотря в омут голубых глаз.
Щёки Кэйтлин тут же вспыхнули румянцем, а ресницы смущённо опустились. Графиня томно вздохнула, веки распахнулись.
— Мне кажется, я полюбила тебя с той самой первой ночи, — без улыбки произнесла она. — Рэй и Никки — желанные дети от единственного мужчины в моей жизни. И я счастлива, что они есть у меня, а теперь и у тебя…
У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Я припал к желанным губам, нежно сминая их. Руки сами потянулись к алому платью, которое уже осточертело и жутко мешало.
— Не отпущу тебя до утра, даже не проси, — прошептал я под натужный треск ткани.
Мы долго ещё не спали, обнимая друг друга. Я просил Кэтти рассказать мне о детях. Она с упоением говорила о них, в её голосе сквозили неподдельные любовь и нежность.