При звуках ее голоса он очнулся, посмотрел вверх на ее окно, но не прямо на нее.
— Простите, — пробормотал он и быстро опустил глаза на страницу, разыскивая, где остановился.
— Ничего страшного, — успокоила она. Он и, правда, выглядел несколько странно, как будто только что съел что-то неподходящее. — С вами все в порядке?
Он поднял на нее глаза, и вдруг — право же, это было почти невозможно описать, или даже понять —
Он всего-навсего посмотрел на нее.
А она… она…
Упала в обморок.
О Господи, да он наверняка решил, что она совершенно ненормальная. Она никогда в жизни не падала в обморок, и даже… о, хорошо, она не то, чтобы по-настоящему упала в обморок, но ощущения были именно такие, все вдруг поплыло, закружилось, расплылось… а теперь он подумает, что она из тех леди, которым приходится повсюду таскать с собой уксус.
Это достаточно скверно уже потому, что она полжизни сама над такими насмехалась. О, Боже мой, Боже мой. Она снова вскочила и высунулась в окно.
— Со мной все в порядке, — крикнула она. — Я просто оступилась.
Он медленно кивнул, и она поняла, что он ничего не заметил. Мысли его витали далеко-далеко. Потом, словно внезапно вернувшись с небес на землю, он посмотрел вверх и извинился.
— Задумался, — объяснил он. — Уже поздно.
— Да, — кивнула она, хоть и не думала, что сейчас может быть намного позже десяти. И вдруг поняла, что просто не вынесет, если он сейчас попрощается с ней, что она просто обязана сделать это первой. Потому что… поскольку… Ну, она не вполне понимала, почему, но твердо знала, что так и есть.
— Я как раз собиралась сказать вам, что мне пора уходить, — затараторила она. — Ну, то есть, не
Она улыбнулась, будто это могло придать больше смысла той белиберде, что слетала с ее губ.
— Как вы уже сказали, — продолжила она. — Уже поздно.
Он снова кивнул.
И опять ей пришлось заговорить, поскольку он этого делать явно не собирался.
— Ну, доброй ночи.
Он ответил, но так тихо, что она не слышала слов, а только видела движение его губ.
И вновь, как и в тот раз, когда он на нее смотрел, она это почувствовала. Все началось с кончиков пальцев и потекло вверх по рукам, и Оливия задрожала и задышала часто-часто, будто это странное ощущение можно было выдохнуть вместе воздухом.
Но оно осталось, оно щекотало ее легкие и покалывало кожу. Она сходит с ума. Все дело в этом, не иначе. Или это все от усталости. Она слишком напряжена после общения с особой королевской крови.
Она отступила в глубину комнаты, протянула руку, чтобы закрыть окно, но вдруг…
— О! — Она снова высунула голову на улицу. — Сэр Гарри!
Он поглядел вверх. Он еще не двигался.
— Книга, — сказала девушка. — Она все еще у вас.
И они одновременно посмотрели на пространство между домами.
— Ведь кидать ее вверх гораздо сложнее, правда? — спросила она.
Он покачал головой и улыбнулся — слегка, как будто знал, что улыбка неуместна.
— Мне придется зайти к вам завтра утром и вернуть ее.
И снова пришло это перехватывающее дыхание чувство, искрящееся и странное.
— Я буду с нетерпением ждать вашего визита, — сказала она и закрыла окно.
И задернула занавески.
А потом обняла себя руками и тихонько замурлыкала.
Какой чудесный получился вечер!
На следующий день Гарри засунул «
В следующий раз ему следует посчитать также расстояние по горизонтали. Интересно будет их сравнить.
Ему почти удалось побороть безумие предыдущей ночи. Леди Оливия Бевелсток была ошеломляюще прекрасна, и это не его личное мнение, а общеизвестный факт. Любой мужчина хотел бы ее, тем более, если бы, как он, вел монашеский образ жизни последние несколько месяцев.
Гарри убеждал себя, что ключ к его душевному здоровью — в напоминании,
Нет, Уинтроп именно
Он просто подчиняется приказу, убеждал себя Гарри, поднимая дверной молоток. Свидание с Оливией. Во имя короля и отечества.
И ведь она выглядит в тысячу раз привлекательнее, чем та русская княгиня со всей своей водкой.
