Однако, после пары отчаянных попыток я всё же умудрилась на секунду обернуться, дабы обнаружить, что оба представителя королевской семьи упорно продираются сквозь толпу, отставая с каждым шагом… Но лучше бы я смотрела вперёд.
Стоило последним монахиням расступиться, как моему взору предстало высокое кресло очень странной конструкции — со ступеньками, почти горизонтально наклонённой спинкой и длинными перилами, выходящими далеко за пределы сиденья. А по бокам от них стояли две безмолвные фигуры, целиком замотанные в чёрную ткань.
И именно к ним меня мягко подтолкнул старик.
Замерев, я вопросительно покосилась назад, но не успела даже рта открыть, как меня подхватили под руки и практически насильно усадили на этот пьедестал, лицом ко всем присутствующим.
Это было ужасно. Внимание всех было целиком сосредоточено на мне! Складывалось впечатление, что они даже не дышали, с предвкушением ожидая продолжения… А я не имела ни малейшего понятия, каким оно будет!
Заметив мою растерянность, священник глазами указал на подол платья, а одна из женщин в тот же миг выразительно похлопала ладонью по подлокотнику.
И тогда я обо всём догадалась.
Большего позора и представить было нельзя!
Медленно, понимая, что иного выхода у меня нет, я задрала одну ногу и положила её на перила. Зажмурилась и повторила манёвр со второй ногой, успев заметить, как к монахиням подскочил послушник с подносом, на котором были аккуратно разложены всевозможные инструменты, пугающие своей несуразностью.
Настоящий кошмар.
Покрывшись ледяной испариной, я опустилась на спину и сразу же почувствовала, как кто-то задирает мне юбку до самой груди, открывая жадным взорам собравшихся колени, бедра и всё, что выше…
Непроизвольно вспомнились те сладкие ночи, что дарил мне супруг. Особенно последняя…
Он словно готовил меня к неизбежному!
После такой ассоциации сидеть в темноте стало совершенно невозможно.
Запрокинув голову, я распахнула глаза, рассчитывая отрешиться от реальности и сосредоточиться на лепнинах, покрывающих потолок… Но вместо этого наткнулась на счастливую улыбку Арвиля, стоящего у меня за левым плечом!
Более того — он был там не один!
Справа от принца, чуть в стороне от меня, стоял Нивель и сверлил брата исподлобья тяжёлым немигающим взглядом…
Это стало последней каплей.
Щёки заполыхали, я опять закрыла глаза и тотчас ощутила, как чьи-то пальцы раздвигают мою узкую щель.
Ту, что так старательно обходил король.
Боги…
Обдирая нежную кожу, внутрь проникло нечто сухое и холодное, растянуло стенки в стороны, пропуская следующий инструмент — и я неожиданно дёрнулась, вскрикнув от боли.
— Чиста! — громогласно возвестил священник.
Вот только я не разделяла его радости.
Это было отвратительно. Мерзко, больно, противно… И если вначале монахиня действовала ещё более-менее осторожно, то в конце, когда она извлекала из меня свои орудия труда, от былого участия осталась одна лишь грубость.
И как после такого терпеть процесс полноценной близости между мужем и женой?..
— Значит, вы санкционируете их развод? — послышался полный надежды голос Арвиля.
— Да, — скрипнул старик.
— Отлично, — неожиданно встрял Нивель. — Тогда мы можем отправить Диару на родину уже сегодня.
От удивления я даже платье оправить забыла. Ноги спустила — да так и застыла, открыв рот.
Он меня освобождает? Так скоро?!
Но почему?!
— Вот как? — вторя моим мыслям, недоверчиво хмыкнул принц. — Неужели Браил выполнил все условия капитуляции?
Мне тоже не очень в это верилось.
Я за четыре с лишним месяца ничего не добилась, а отец справился за вдвое более короткий срок? Чудеса!
— Да, — кивнул мой уже бывший супруг. — Вчера я получил от него соответствующее письмо. Для уверенности осталось только дождаться подтверждения от наших наблюдателей, но почти все назначенные на новые должности лица уже отчитались о положительных результатах. Полагаю, в свете последних событий можно обойтись и без некоторых формальностей.
Так вот почему Нивель вчера мне признался! Он знал, что наши отношения приближаются к завершению!
Жаль, что о самом важном рассказать так и не удосужился. Хотя стоило бы.
— Нельзя, — вдруг вставил доселе молчавший очень высокий и широкоплечий священнослужитель, больше похожий на воина. — Как международный религиозный представитель, участвовавший в подписании мирного договора, я настаиваю на соблюдении всех его пунктов.
Информация о присутствии на заключении перемирия третьих лиц не стала для меня откровением.
