Что ж, молодые двоедушные всё меньше понимали, зачем нужна вся эта суета вокруг обычной на вид девушки. Да и остальные с каждым годом понемногу теряли осознание того, зачем всё это нужно. Что Изначальная без поддержки и веры в неё скоро пропадёт, как и её супруг.
– Скажите, виконт, – Немарр присел на край стола, – вы никогда не замечали, чтобы кто-то из сановников уделял особое внимание девушке-вместилищу?
Доран прищурился непонимающе, но по его лицу можно было понять, что он скажет гораздо меньше, чем знает.
– К чему вы ведёте, ваша милость? И как это относится к моему делу?
– Отвечайте на вопрос! И тогда это, может быть, облегчит вашу участь.
– Вокруг неё вертелись все, – хмыкнул виконт. – Казалось иногда, сожрать хотели. Странно. Только последнее время стало так. Раньше я такого не замечал.
Что ж, это вполне можно было объяснить тем, что девушка в какой-то миг невинной быть перестала. А значит, и вызывающие плотское желание флюиды выделялись гораздо активнее. Вот драконьи сущности мужчин и чуяли это, поднимая в них безрассудство. Только кто был первым? Кто не сдержался настолько, чтобы покуситься на Иалину? Практически на то единственное святое, что ещё осталось у двоедушных. Ситуация не прояснилась.
– А вы? Вы ничего не чувствовали?
– Я… Наверное, и я тоже. Но у меня, знаете ли, жена. Она для меня всё равно прекраснее.
– Это похвально, – Немарр улыбнулся. – А вы не можете припомнить, когда именно проявилось странное поведение мужчин рядом с девушкой?
– Точно не скажу, – мужчина задумался. – Но первый раз я обратил внимание на странные ощущения рядом с ней после праздника Нового круга.
Немарр снова взял в руки протокол, бездумно разглядывая педантично ровные строчки на нём и завитушки заглавных букв.
– Что ж, спасибо.
– Так как это поможет мне? – напомнил Доран.
– Это, возможно, поможет мне. Вам вряд ли. Вас выжгут жрецы. И, может быть, вам полегчает.
Кажется, виконт пробормотал проклятие ему и всему его роду до нескончаемого колена. И его можно было понять. Немарру не доставляло радости ни одно из исчезновений драконов, которых и без того становилось всё меньше. Но он не мог позволить себе излишней жалости и попустительства. Кем бы он ни был, он служил королю. Для своей сохранности и сохранности тех, кто его окружал. А потому нынче дело Дорана де Рами было закрыто, а он сам отправлен в храм Единого для ритуала.
Только каким бы обыденным это всё ни казалось, а каждый раз после того, как Немарр ставил свою подпись и оттиск печати на приговоре, ему неизменно становилось паршиво.
Вот и сегодня он вернулся в имение крайне подавленным и усталым, будто прошёл весь путь от Ристоля до Монтежара пешком. Оказалось, Иалина с дуэньей выехали на вечернюю прогулку по окрестностям. Конечно, Гарсул отправил с ними сопровождение. За женщинами нужен глаз да глаз: кто знает, что они могли задумать. А потому, чуть успокоившись от предусмотрительности шевалье, Немарр послал за Теорой и в ожидании остался в своих покоях, откупорив бутылку вина ещё из запасов отца.
В голове всё крутились слова осуждённого виконта. А после вновь и вновь мысли возвращались к Иалине. Казалось бы, она была понятной: что взять с юной девицы, которая не видела жизни? Вся её дерзость, бунт и негодование… Неприятие поворотов судьбы, которые она считала несправедливыми только из-за того, что не знала ещё, что мир несправедлив гораздо чаще, чем хотелось бы. Всё это вызывало поначалу лишь снисходительную улыбку и внутренний призыв к терпению. Но в то же время было в ней нечто, отчего Немарра не покидало желание разгадать некую тайну, которая явно в ней хранилась.
За такими размышлениями его и застал визит Теоры. Женщина вошла в покои неспешно – она никогда не суетилась, – плавно и с гордо вздёрнутым подбородком. Порой, глядя на неё, Немарр не мог узнать в ней ту молодую драконицу, которую когда-то полюбил. Порывистую, иногда безалаберную. И страстную – это было присуще ей больше всего. Именно из-за своей страсти и любви к жизни, неприятия правил и навязанных однодушными запретов она и пленяла всех вокруг. И пострадала тоже. Её поймали на обращении. И жрецы выжгли Теору, убив второй дух. А Немарр не смог её защитить, несмотря на высокое положение и близость к монаршей семье.
И словно в насмешку судьба через несколько лет после приговора для жены сделала его судьёй для других драконов. После смерти отца. Тогда-то Теора не выдержала. Их брак перестал иметь смысл и распался. На годы они разошлись, но схлестнулись вновь, остыв и осознав многое. И с тех пор, сколько бы женщин ни было в жизни Немарра, она всегда была рядом.
– Что, снова процесс?
Она прошла в комнату дальше. Остановилась у камина, погладила горячие камни портала. Норковая горжетка сползла с её плеч: после выжигания Теора часто зябла по вечерам, словно лишилась внутреннего огня.
– Снова.
