– Потому что, ваша милость, за нарушение правил Культа, какой бы символический характер они ни несли, следует вполне настоящее наказание. Я уже не говорю о позорном пятне на репутации. – Немарр внимательно оглядел насмешливое лицо виконта. – А вы и так едва не уничтожили её, когда попытались сбежать с Иалиной. Я понимаю, ей всё равно. Она простолюдинка. Но вам… Вам ещё жить с этим и воспитывать наследников, я надеюсь.
– А вы-то прекрасно живёте с сомнительной репутацией и без наследников, – хмыкнул Анри.
Немарр сжал пальцы на подлокотнике кресла, удерживая жгучее желание просто отвесить виконту хорошую оплеуху. Может, в голове что-то встанет на место.
– Я отжил большую часть своей жизни. А у вас всё впереди. Вам ещё продолжать род драконов. А если Иалина сумеет найти…
– Я не хочу об этом слышать!
– Поглядите, какие нежности! – Немарр громко рассмеялся, перехватывая первенство в колкостях. – Откуда такое чувство собственности к девице, которую вы знаете всего ничего? Что же, мои подозрения насчёт вас можно считать обоснованными?
– Можете считать всё что угодно. Я не могу оправдаться перед вами, если моя фамилия значится в вашем чёрном списке. Как и вы пока не можете доказать мою вину. Как это ни печально. – Анри неспешно встал. – Но что действительно правда – это мои чувства к Иалине. Зря вы свалили всё на моего дракона. Хоть и правы тоже: он хочет её. Как и ваш. Не правда ли?
Он направился было к двери.
– Стоять! – догнал его приказ. – Я вас не отпускал. Потрудитесь всё же объяснить, зачем вы ездили в замок. Даже если это не имеет отношения к Иалине.
Виконт вздохнул, но на место не вернулся, только слегка повернул голову, бросая взгляд искоса.
– Я ездил туда по просьбе матери, – сказал вполне уверенно, ни на миг не задумавшись. – Она просила меня посмотреть документы, по которым замок был передан в распоряжение Культа.
Немарр поставил бокал на стол и сложил руки на животе. И чего же все вокруг хотят отхватить от него кусок пожирнее?
– Значит, моя сестрица решила прибрать замок к рукам? Ей мало оставленного отцом наследства?
Ответа на эти вопросы, в общем-то, не требовалось. Анри это понял, но всё же бросил напоследок:
– Об этом вам лучше поговорить с ней.
Виконт наклонил голову, прощаясь, и с достоинством ушёл.
Немарр вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Как и можно было подозревать, никакого признания от племянника не случилось, кроме того, что Мажери возжелала вдруг нагреть руки на тепле, что исходило от загнивающего Культа. И оставалось только надеяться, что больше признаваться виконту попросту не в чем. Теперь до свадьбы принца нужно успеть поговорить с графом. И, может быть, из его поведения что-то понять. Дело это представлялось всё более гиблым, но он не мог бросить его так. Не мог оставить Иалину совсем без защиты. Как и другие вместилища, если они ещё будут.
С Корвином де Роверти их никогда не связывала дружба. И даже приятельских отношений не получилось за всё то время, что они были знакомы. Граф всегда казался человеком хоть и надменным, но достаточно трусливым. Он любил бить исподтишка и строить тайные козни. А вот вывести его на прямой разговор почти никогда не удавалось.
Для Немарра не было большим секретом, что Корвин мечтал занять его место: поближе к королю. А уж моральная сторона того, чем в случае удачи придётся заниматься, его, видно, не слишком беспокоила. Это для де Коллинвертов она была чем-то вроде бремени, которое приходилось нести из поколения в поколение. Они всегда старались оставаться беспристрастными и справедливыми. Мало кто знал, что некоторые драконы всё же были спасены от выжигания, если случаи их выглядели сомнительными. Но об этом предпочитали забывать, называя де Коллинвертов палачами.
И потому Немарр старался ни о чём из содеянного не сожалеть. Лишь одно не отпускало его даже через много лет: то, что случилось с Теорой. Но она сама так решила. Хоть это и служило слабым оправданием для себя самого.
Немарр засиделся допоздна, вспоминая то, что с ним было за все годы, что он знал себя двоедушным. Незаметно опустел графин, но хмеля в голове не прибавилось: с кшанрадом ничто не может соперничать, всё равно что пить воду. И потому можно спокойно наслаждаться изысканным вкусом. И за размышлениями обо всех событиях, что хоть как-то трогали его в последнее время, он понял, что появление Иалины буквально взорвало его размеренное существование. Расцветило особыми красками. Ему было интересно наблюдать за ней. Разговаривать с ней, с отрадностью в душе отмечая, что она, хоть и по-юношески порывиста и любит опрометчивые поступки, но вовсе не глупа. Нравилось провоцировать её. Поднимать бунт в ней, хоть это и приносило порой изрядные проблемы. Она будоражила его – и с этим сложно было спорить.
