Немарр открыл глаза и взглянул в зеркало. Иалина отчаянно цеплялась пальчиками за его руку на своей талии. Её приоткрытые губы алели от прилившей крови, просто требуя прильнуть к ним поцелуем, опущенные веки подрагивали. А он с совершенно безумными глазами стоял позади, и взгляни кто сейчас на него – ничуть не засомневался бы в чудовищной силе его вожделения.
Ещё не до конца совладав с собственным телом, Немарр провёл ладонью вверх, к шее девушки, обхватил изящный подбородок, очертил пальцем нижнюю губу, любуясь тем, как его прикосновения находят мгновенный отклик. Как тесно прижимается она бёдрами, как изламываются её брови и прорезается между ними тонкая морщинка. Нет, всё же хорошо, что на ней так много слоёв ткани, – иначе всё это уже закончилось бы на кушетке. И может, потом, овладев ей, он понял бы, что сделал. Но, видимо, ничуть не пожалел бы о том.
Немарр несколько раз моргнул, пытаясь сбросить охвативший его дурман. Стараясь продолжать всё так же неспешно и ласково, он слегка тронул локоны Иалины за ушами, скользнул по шее и осторожно отвёл волосы в сторону. Светлые, почти прозрачные росчерки и правда бледнели на её коже. Не знаешь, что искать, – не заметишь. Немарр всмотрелся ещё, не веря, что видит это собственными глазами: совершенно чёткий знак Изначальной. Не временный, под левой грудью, какой появлялся у вместилищ, означая, что Она находится в их душе. А под затылком – говорящий о том, что Она теперь занимает и её разум. Другими словами, владеет ею полностью.
Иалина почувствовала, что его поведение изменилось. Она напряглась и даже снова попыталась вырваться.
– Наигрались? – её голос стал слегка хриплым.
И от звука его внутри снова колыхнулась опавшая было волна жара. Немарр подавил желание удержать её – отпустил.
– Я просто доказал вам, насколько вы прекрасны, – он попытался придать интонациям своего голоса как можно больше невозмутимости. – И что совершенно не лгу вам, когда об этом говорю.
– Очень интересный способ. – Низко опустив голову, девушка принялась оправлять оставшееся совершенно идеальным кружево корсажа. – Вы… Вы…
Похоже, она не могла подобрать достаточно сдержанных слов, чтобы охарактеризовать его.
– Простите меня, – сам от себя не ожидая, уронил Немарр.
И ему – невероятно! – и правда стало совестно за всё, что он только что устроил. Девушка кусала губы, явно пытаясь удержать слёзы стыда. Ведь она отвечала на его ласки. Отвечала с пылом и наверняка не воспротивилась бы, пожелай он большего. Означало ли это, что она хотела его на самом деле? Или всему виной то, что она теперь – Изначальная? И чувствует того, кто сокрыт в нём самом?
Иалина подняла на него блестящие глаза.
– Надеюсь, когда я сделаю всё, что вам нужно, вы наконец оставите меня в покое, ваше сиятельство. А теперь прошу уйти и дать мне привести себя в порядок.
Он коротко провёл ладонью по лицу и отвернулся. Быстро вышел и направился к лестнице, на ходу размышляя над тем, что узнал. До сих пор не верилось. И что делать теперь со всем этим, Немарр, к стыду своему, пока не понимал. Отец к такому его не готовил, и он сам не надеялся на то, что полное возрождение Праматери когда-то случится на самом деле. Да ещё и в юной девчонке. Только Изначальная, похоже, совсем определилась с тем, в каком теле ей остаться. Но хорошо ли это? Не будет ли это опасным для Иалины? Не убьёт ли её?
Голова буквально разрывалась на части. И то, что кто-то пожелал присвоить себе девушку, когда она жила в замке вместилищ, приобретало теперь совсем другой смысл. Как и то, что её хотели принести в жертву.
Все эти вопросы требовали скорого разрешения. Тянуть больше некуда.
Карета маркиза подъехала к главному храму Монтежара одной из последних. Всю дорогу Иалина усердно смотрела в окно, лишь бы не встретиться с Немарром даже случайным взглядом. А потому удостоилась пристального внимания дуэньи, которая, естественно, ни о чём пока не спрашивала, и Анри. Виконт будто бы что-то заподозрил: уж он-то дядю знал достаточно. Но, на удивление, и сам маркиз пребывал в немного рассеянном состоянии. Он всё размышлял о чём-то, но с другими своими мыслями делиться не спешил.
Впрочем, в остальном он выглядел так, будто случай в комнате Иалины ничуть не вывел его из равновесия. Это её потряхивало едва не до самого храма. А уж как входить с такими мыслями и остатками ощущений в благопристойную обитель – она и вовсе не представляла.
У крыльца храма почти никого не оказалось. Да и те, кто только что приехал, спешили скрыться от зноя в его прохладных стенах.
Первыми карету покинули мужчины. Иалина, щурясь от яркого солнца, от которого не спасала даже шляпка, не глядя подала руку, выходя. И вздрогнула, когда поняла, что её поддержал Немарр.
– Перестаньте дуться на меня, мадемуазель, – шепнул он, склоняясь к ней. – Я же извинился.
