Она напряжённо улыбнулась, направляясь к двери. Иалина проводила её недоуменным взглядом. Когда дуэнья ушла, она огляделась в комнате, сглотнула сухость в горле, подумав, что чай сейчас был бы действительно уместен. Остывший разум твердил, что нужно успокоиться и ещё раз всё обдумать. А пока снова придётся разыгрывать смирение и готовиться теперь уже к приёму в честь свадьбы принца. А это будет посложнее всего, что случалось раньше.
С самого утра, не успел ещё Немарр толком проснуться от принесённого ему такого живительного ароматного кофе, как в комнату почти ворвалась мадам Арлинда. Всего лишь после короткого стука. Чудно вышло бы, окажись он в этот миг, к примеру, без штанов.
– Доброе утро, мадам. – Он отвернулся, едва одарив её взглядом. Наверняка пришла оправдывать Иалину. Ничего нового. – Прошу прощения, но мне срочно нужно уезжать. Вы сможете высказать всё по возвращении.
Сегодня он собирался наведаться в замок вместилищ и разузнать кое-что у живущих там служительниц и стражниц, если придётся. На днях из королевской резиденции пришло известие о скорой свадьбе принца и приглашение на торжество по этому случаю. Это немного сбило планы, но лишь тем, что потребовало ускорить их выполнение. До нового выхода в свет он должен попытаться разобраться в том, кто же покусился на Иалину, пока она жила в мнимой безопасности. Чтобы быть готовым к возможной встрече с виноватым. Он не питал особых надежд на честность служительниц и собирался надавить, если потребуется.
Отставив в сторону пустую чашку, Немарр встал, показывая намерение и правда вот-вот уйти. Но мадам Арлинда встала прямо перед ним, привлекая к себе его рассеянное нынче внимание.
– Доброе утро, ваше сиятельство, – голос женщины прозвучал на удивление взволнованно. – Прошу вас, выслушайте. Много времени я у вас не отниму.
Он взял со спинки кресла жилет и надел его, посматривая на мадам. Редко когда она позволяла себе приходить вот так без спроса и предупреждения.
– Говорите. – Немарр медленно застегнул пуговицы.
– Сегодня ночью я увидела на коже Иалины необычный знак, – голос дуэньи снизился почти до шёпота.
Немарр так и застыл с сюртуком в руках. Не может быть. Наверное, ей показалось? Она же однодушная.
– Что за знак? Где?
– Под затылком, у линии волос, – она показала на себе. – Я, конечно, плохо разбираюсь в этом. И уже почти всё забыла из того, что знала. Но, по-моему, это символы драконьего языка.
– Вы уверены? – Немарр продолжил одеваться, стараясь не выказать волнения пополам с тревогой, которые вызвал её рассказ.
Конечно, на слово верить он не собирался: нужно проверить самому. Видят Прародители, он пошёл бы за этим прямо сейчас, но не знал пока, к чему это может привести и насколько его задержит. К тому же Иалина, верно, сейчас ещё спит после бурной, хоть и далёкой от любовной ночи.
– Да, я уверена. Видела своими глазами, – рьяно закивала мадам Арлинда.
Немарр оделся и поманил её за собой прочь из комнаты.
– Хорошо. Я вас понял, – бросил на ходу. – Только прошу вас, Иалине пока ничего не говорите. Я должен сначала увидеть его своими глазами.
– Конечно. – Женщина остановилась у лестницы и проводила его взглядом, пока он спускался.
Если знаки на коже Иалины дуэнье не померещились, это могло означать только одно: она двоедушная, хоть с детства считала себя обычным человеком. Только вот странно, что её дракон проявился в столь позднем возрасте. Обычно первые признаки, как и знаки на теле, обнаруживаются в самом раннем детстве и изредка – у девушек в момент их созревания.
Впрочем, они и проявились: только это был знак избранной Праматерью. Может быть, Она сумела как-то вытеснить дракона Иалины? Воистину, чем дальше, тем больше загадок находилось в этой девушке. Она и без того слишком много места занимала в мыслях, слишком сильно тревожила своей близостью. А тут он вынужден ещё и разбираться в её прошлом… Но любые попытки только запутывали всё сильнее.
Немарр вышел во двор и быстро сел в ожидающую его карету. Не то чтобы ему очень хотелось наведываться в замок вместилищ. С тех пор, как его прадед – большой почитатель Изначальных, рьяное поклонение им которому иногда переходило все границы – пожертвовал это имение Культу, де Коллинверты не слишком часто туда наведывались. Уже отец заметил, что вера двоедушных после исчезновения духа Праотца затухала всё сильнее с каждым годом и начинала обрастать политическими играми. Он ещё ездил на собрания, но делал это без особого рвения: просто чтобы не отпускать контроль полностью.
