— Я же потеряюсь, ты хоть соображаешь? А если меня похитят? Или изнасилуют?
С недовольным видом он докурил сигарету и раздавил окурок.
— Одевайся, идем.
Я победно улыбнулась и отправилась к себе. Решила обновить короткую кожаную юбку, которую Киара заставила взять с собой вместо джинсов. В ботинках и с курткой в руках я спустилась в гостиную ожидать господина.
Психопат сбежал по лестнице и замедлил шаг, увидев меня. Его глаза остановились на мне, вернее, на моих обнаженных ногах, и только потом он посмотрел в лицо.
— Ты замерзнешь, — сказал он, открывая дверь. — Нам придется пройтись.
Я пожала плечами и двинулась за ним.
Мы молча шагали к центру города. Я обхватила себя руками, чтобы согреться. Он оказался прав, мне было холодно. Заметив это, он хмыкнул и пробормотал что-то вроде «я ж тебе говорил». Я состроила ему рожу.
Когда мы добрались до многолюдного центра Монте-Карло, я залюбовалась великолепной бухтой. Несмотря на поздний час, магазины были открыты, а улицы оживлены как никогда. Нам попалась стайка юных девушек чуть младше меня, которые издалека бросали завлекающие взгляды на моего хозяина. Но его, казалось, больше волнует, что я замерзла, а не их игривые подмигивания.
— Не рассчитывай, что я отдам тебе куртку, она слишком дорогая.
Девицы заговорили громче и подошли ближе, стараясь привлечь его внимание. Я морщилась от их пронзительных голосов, странным образом напомнивших голос Сабрины.
Самая смелая остановилась около нас и с невинным видом спросила психопата:
— Добрый вечер, мы с подружками заблудились и…
— Карта города вон там, — бесцветным голосом ответил он и, не оборачиваясь, продолжил свой путь.
Я прыснула, глядя на возмущенную физиономию девицы, чьи надежды были только что безжалостно разрушены. Он повернул голову ко мне:
— Что?
С насмешливой улыбкой я заметила:
— От тебя текут только малолетки, это оскорбительно для твоего самолюбия.
Он засмеялся:
— Ты-то ведь не малолетка, или я ошибаюсь?
Я покачала головой.
— Значит, от меня текут не только малолетки, — заключил он с торжествующей улыбкой.
Я надменно выгнула бровь:
— В твоих снах, Скотт.
— В моих кошмарах, Коллинз.
Мы остановились перед шикарным рестораном, явно переполненным. Психопат зашел, я — следом. Элегантно одетый швейцар расширил глаза, увидев нас, вернее, психопата. Он нацепил свою лучшую улыбку, которая оставила моего хозяина совершенно равнодушным. Я ничего не понимала, пока швейцар не воскликнул с восторгом и удивлением:
— Месье Скотт! Какая честь вновь увидеть вас здесь!
— Добрый вечер, мой столик свободен?
— Ну разумеется!
Швейцар вызвал официанта, и тот проводил нас на второй этаж. В центре пустого тихого зала стоял накрытый стол, освещенный неяркими лампами и фонарями с улицы.
— Позвольте вам помочь, — произнес молодой человек, аккуратно снимая с меня куртку под пристальным взглядом психопата.
Я хмурилась, листая меню. Большая часть ингредиентов были мне незнакомы, но я стеснялась спросить, что такое «трюфель». Или что означает «без глютена».
Психопат глумился, издевательская ухмылка красноречиво отражала его мысли.
— Можно подумать, ты изучаешь учебник математики.
Я почувствовала, что краснею от собственного бескультурья.
— В чем разница между пастой без глютена и пастой классической? — спросила я, чувствуя, как смущение растет с головокружительной скоростью.
— В цене? — развеселился он.
Я досадливо покачала головой. Поскольку я по-прежнему не понимала разницы, то заказала классическую.
Вернулся официант. Он взглянул на меня с теплой улыбкой и перевел глаза на меню, которое я держала в руках. Психопат откашлялся, привлекая его внимание, и сухо продиктовал заказ.
Все записав, официант молча покинул зал.
— А он на тебя запал, — заметил психопат, доставая сигареты.
Я вскинула бровь. Это официант, что ли?
— Он смотрел на твои руки. Наверняка чтобы проверить, свободна ли ты.
Я закатила глаза.
— Не говори ерунды, он смотрел в меню! Ну ладно; по крайней мере, он не малолетка.
Психопат чуть заметно улыбнулся:
— Как же ты наивна!
— Это ты несешь чушь.
— Думаешь? Поспорим?
С вызывающим видом он оперся локтями о стол. Я решила поддержать игру: отличная возможность разрушить его самомнение с помощью пари, которое он сам и предложил.
Официант просто любезен, каким психопат, очевидно, бывает, только положив на кого-то глаз.
— Спорим.
Его глаза блеснули, что явно было для меня дурным знаком, если я проиграю. Потом он стянул с пальца одно из своих колец, протянул мне и велел надеть на безымянный палец левой руки. Я послушалась.
Серебряное кольцо было мне великовато. Не слишком массивное, не слишком тонкое, с выгравированным словом. Вернее, именем.
— А на что спорим? — спросила я, поднимая голову.
— На тебя, — ни секунды не задумываясь, ответил он.
У меня чуть не случился сердечный приступ. Как это «на меня»? Я напряглась, в горле пересохло. В голове завертелся калейдоскоп сценариев, один ужаснее другого. Насколько я его знала, он мог приказать прыгнуть со скалы или встать посереди автострады.
На коже выступил холодный пот.
