Элли кивнула, руки у нее дрожали. Она должна была защитить сына от неотвратимой опасности.
— Киара, — обратился он к подруге, — перевезешь свою мать в Париж. Она полетит первым же рейсом завтра утром.
— Поняла, — выдавила она беспрекословно. Надо заметить, у нее не было выбора.
— Думаешь, они уже обнаружили тело? — спросил Рик.
Эш повернул к нему голову:
— Без тени сомнений. Возможно, они уже в пути, спешат сообщить новость Уильяму. Если уже этого не сделали.
От всего происходящего у меня внутри все сжалось — я отчаянно боялась. Впервые за время нашего знакомства смерть грозила нам всем.
Психопат поднялся и посмотрел на нас. Его взгляд изменился. Он открыл было рот, но промолчал, сжал челюсти и закрыл глаза.
— Мой отец… — он открыл глаза и взглянул на свои кольца, — был одним из лучших руководителей сети. И я убью всех, кто причастен к его смерти.
Его тон был твердым и решительным, как и его слова.
— Уильям и его шайка заплатят за все, что они у нас отняли. Даю слово Скотта.
Бен встал, Рик за ним. Оба члена семьи Скотт подошли к главе династии.
— Я знаю, что он здесь, с нами, — сказал Бен, — может, не в физическом смысле, но с нами. — Он умолк и указал на диван в углу. — На диване, где он любил сидеть. И там. — он указал на пустые кресла. — И у окна. Сегодня он с нами. И всегда был с нами.
Глаза Рика повлажнели, пока он слушал речь племянника.
— Мой отец не заслужил такой смерти. Я приберег для этих ублюдков смерть самую жестокую.
Эшер был полон решимости сдержать обещание: убить всех, кто имел наглость приблизиться к его семье.
— Отомстите за него, — попросила Элли срывающимся голосом. — Он был прекрасным отцом, дядей и братом. Он должен был жить.
Слезы покатились по ее щекам. Она оплакивала человека, которого мне не посчастливилось узнать.
— Пусть дяде Роберту и не понравилось бы, что за него мстят… — признал Бен, бросив взгляд на кузена. — Он явно был бы категорически против…
Эшер ответил ему понимающим взглядом.
— Что ж, продолжим делать глупости. А он наверняка сейчас обзывает нас…
— «Мелкими недоумками», — прервал его Бен.
— «Шевелите задницей, сборище мелких недоумков!» — пошутил Эшер, глядя на свое кольцо.
Рик всхлипнул и стиснул племянников в объятиях. Элли была глубоко взволнована, как и все мы, честно говоря. Я осознала, насколько важна для Скоттов семья и насколько все они близки.
Однако стало ясно и другое: кто-то носит траур, а кто-то действует иначе.
— Я уверен, что он очень гордится вами, мальчики, — заверил Рик.
Я невольно прослезилась, наблюдая за этой сценой. Она была и прекрасной, и печальной.
Она была человечной.
— До сих пор помню, как он наказал нас и отправил разбирать архивы, потому что мы в очередной раз подрались, когда играли в ФИФА, — обронил Бен.
Киара хихикнула, утирая слезы:
— Когда он учил меня стрелять, мне нельзя было промахнуться по мишени…
— Потому что мишень может не промахнуться по тебе, — закончил Эш. — А потом он бросал нас в ледяное озеро.
Киара снова заговорила, терзаемая грустью и воспоминаниями:
— Он… он поддержал меня и настоял, чтобы я рассказала о своей бисексуальности матери и вам…
Руки Эшера по-прежнему лежали на плечах дяди и кузена, а на лице была та же радость пополам с печалью. Роберт вызывал у них улыбку, даже не присутствуя физически.
Рик поднял голову к потолку, не сдерживая слез:
— Надеюсь, ты скручиваешь свой лучший косячок, глядя, как мы тут рыдаем по тебе, говнюку этакому.
Ответом был всеобщий смех, и настроение стало не таким грустным.
— Спасибо за все, папа, — пробормотал Эшер, глядя на кольцо.
Это был тот самый перстень с печаткой, который он велел надеть мне в ресторане в Монте-Карло. «Р. Скотт», Роберт Скотт.
На этом собрание и закончилось.
Элли долго нас обнимала. Мне ее будет не хватать. Шотландия далеко, но, к счастью, современные технологии позволяют оставаться на связи с теми, кого мы любим.
Зал постепенно пустел. Рик и Элли покинули здание — им нужно было подготовить скоропалительный переезд Элли. За ними ушли Киара и Бен. Осталась только я. И Эшер.
— Я соболезную, — сказала я, пока он влезал в свою кожанку.
Он бросил на меня непонимающий взгляд.
— Я о смерти твоего отца.
Его губы растянулись в легкой улыбке, но он ничего не сказал. Я заметила, что разговор об отце вызвал в нем перемены. Сейчас он казался менее ранимым. Он скинул свой холодный панцирь, из взгляда ушла постоянная враждебность.
Он стал собой, стал Эшером.
— Ты идешь? Не терпится увидеть, что они там у меня наворотили.
Я кивнула и с улыбкой пошла следом. Мне тоже хотелось это узнать.
Мы поднялись по ступеням особняка, темного и тихого. Ну, пока не включилось автоматическое освещение. И тут… раздался лай. К нам подбежала собака.
Киара и Бен притащили собаку.
Я радостно вскрикнула при виде этого коричневого комочка шерсти.
Я села на пол, и песик прыгнул на меня. Какая прелесть! Тут зазвонил телефон Ворчуна. Он снял трубку и заорал так, что меня пробрала дрожь:
