Невоздержанность полностью

Джейк поговорил с несколькими музыкантами и другими знаменитостями, которые либо были номинированы на премию "Грэмми", либо должны были стать гостями церемониального шоу. Странный Эл Янкович— который лично показался Джейку совершенно не странным, обсуждал с ним политику почти двадцать минут. Он провел пятиминутную беседу с Лайонелом Ричи на тему платья, которое было надето на Шейле Э. В какой-то момент он оказался рядом с Би Би Кингом, и они более получаса говорили о гитаре Les Paul и наилучших средствах воспроизведения звука с ее помощью через усилитель.

После того, как Би Би извинился и направился в мужской туалет, Джейк закурил сигарету и направился к бару, чтобы налить себе еще выпить. На полпути через комнату его перехватила высокая, сильно накрашенная брюнетка. Он узнал в ней Одри Уильямс, репортера новостного шоу Hollywood Reporter. Ее оператор и звукооператор следовали за ней, снимая и записывая.

"Джейк? Как у тебя дела?" спросила она, аккуратно встав перед ним и преграждая ему путь.

"Просто отлично", - сказал он, пытаясь обойти ее. Она не позволила этого. Она просто переместилась, чтобы держать свое тело перед ним.

"Как насчет нескольких слов о предстоящих наградах?" спросила она.

Он подавил вздох. Он действительно ненавидел иметь дело с репортерами любого рода, а эти репортеры из шоу сплетен были худшими. "Конечно", - сказал он. "Что ты хочешь знать?"

"Есть много людей, которые говорят, что такой поступок, как ваш — вы знаете, с тем, как вы безудержно пропагандируете аморальную сексуальность и употребление наркотиков, — должен быть запрещен к участию в премии. Что ты об этом думаешь?"

Он пожал плечами. "Я думаю, что некоторые люди слишком сильно беспокоятся о подобных вещах. Очевидно, что двум миллионам человек понравился наш альбом настолько, что они его купили".

"Так ты думаешь, у тебя есть шанс уйти с одним из желанных граммофонов 26 февраля?" - спросила она. "Вы были номинированы на три номинации, но у вас довольно жесткая конкуренция".

"Я не знаю", - сказал он. "Ты скажи мне. Как ты думаешь, каковы наши шансы?"

Это выбило ее из колеи. Она не привыкла, чтобы люди задавали ей вопросы.

"Ну, если больше ничего нет", - сказал Джейк, когда она не смогла ему ответить, - "зов духов манит меня".

"Зов духов?" переспросила она, в замешательстве наморщив лоб.

"В баре", - уточнил он, протягивая ей свой пустой стакан.

"О... Я поняла", - сказала она, а затем послушно хихикнула. "На самом деле, есть еще кое-что".

Конечно, был, подумал Джейк. С этими людьми всегда есть что-то еще. "И что бы это могло быть?"

"Это по поводу судебного иска, который National Records подал против вас и вашей группы", - сказала она.

Джейк вздохнул, совершенно не удивленный. План, согласно которому спор между Intemperance и их звукозаписывающим лейблом останется в секрете, оказался довольно наивным. Как только стало известно, что группа не пришла в студию звукозаписи в тот день, на который, по словам национальных публицистов, они собирались, вокруг начали столпиться репортеры, требуя узнать, почему. Ответ пэта — о том, что группа была недовольна несколькими своими песнями, и мы тратим время на их переработку, — удовлетворил спрашивавших меньше чем за неделю. В этот момент репортер-расследователь таблоида American Watcher каким-то образом пронюхал об иске (вероятно, от секретаря суда, предположила Полин, они были печально известны тем, что выбалтывали информацию журналистам за деньги). После того, как репортеру сообщили о возможности того, что National подает в суд на свою самую прибыльную группу, ему потребовалось меньше дня, чтобы откопать фактические документы, которые, конечно же, были достоянием общественности. Они опубликовали эту историю в первую неделю февраля, разместив копию судебного иска на своих страницах. К счастью, они не смогли получить в свои руки фактическую стенограмму состоявшихся слушаний, поскольку обе стороны согласились держать их в секрете.