В другом конце шатра, за занавеской, послышался звон посуды и топот ног. Одетые в лохмотья слуги вошли в комнату, неся на серебряных подносах кастрюли и блюда. Ах, что это был за пир – пальчики оближешь! Был там и сливочный суп с толстенными кусками колбасы, и батат с маслом, и жареный таро[2], и лесные грибы, и жареная оленина, и десятки прочих блюд, которых Кара даже не знала. Слуги двигались как-то странно, дёргано, точно марионетки на верёвочках. Кара посмотрела в глаза бородатому мужчине, который разливал вино в кубки ведьм, и увидела бьющееся там отчаяние. Риготт нравилось использовать своё могущество вексари не только на животных, но и на людях, и вот она мысленно управляла этими слугами. Такой способ порабощения был намного эффективнее, чем всякие там цепи и кандалы.
– Вы, должно быть, устали после долгого путешествия, – сказала Риготт. – Кушайте.
Кара увидела, как Тафф с надеждой посмотрел на неё.
– Нет, спасибо, – ответила она.
Порабощённые слуги были не единственной причиной, отчего ей отшибло аппетит. Из-под ароматов роскошных яств пробивался другой, куда менее приятный запах, тошнотворно знакомый. Кара узнавала это место: гладкий белый стол был частью огромного ребра, мясистые стены вздымались и опадали, точно дышали.
– Мы ведь внутри Нирсука, да? – спросила Кара.
– Как проницательно с твоей стороны, что ты это заметила, – ответила Риготт. – Одно из лучших моих творений. Во что захочешь, в то и превратится. И фургон из него отличный выходит, когда надо. Поела бы ты, в самом деле.
– Мне не хочется.
Внутри шатра было достаточно тепло, так что плащ можно было бы и снять, но несмотря на это, всё тело у Кары похолодело. Она читала в Пути, что узникам, приговорённым к смерти, иной раз устраивают последний пир. Возможно, это и был их последний пир.
– Теперь я понимаю, что моё нападение на ваш корабль было грубой ошибкой, – сказала Риготт. – И надо же было отправить такое великолепное создание, как Коралис, с такой незначительной задачей! Я так перестаралась, что самой неловко. Всё равно, что отправлять дракона прихлопнуть муху. Я слишком долго просидела в той пещере – должна сознаться, я перегнула палку. И я дала себе слово, что на этот раз буду куда цивилизованней.
Риготт пригубила суп.
– Я знаю ваш план. Пробраться в Колодец Ведьм через старый вход в Фадин. Добыть оттуда беловолосую ведьму. Снять заклятие, что лежит на вашем отце. Как отважно! Но пора это прекратить.
Риготт перечислила все их тайны так, будто они были написаны крупными буквами через всё небо. Сафи отвела взгляд, стыдясь, что заклинание, которое она наложила, чтобы скрывать все их разговоры, оказалось таким никудышным.
– Я оказываю вам услугу, дети, – сказала Риготт. – Вы хоть задумывались как следует о том, что может ожидать вас в Колодце Ведьм? Вечные муки, если верить рассказам.
Рука Риготт в белой перчатке пауком поползла по столу.
– Однако должна сознаться, что, невзирая на риск, мне и самой было бы любопытно его повидать. Благословенный рай Минота Дравании, очернённый и обратившийся в чистое зло!
Ведьма фыркнула.
– Впрочем, вы ведь и понятия не имеете, кто это такой.
– Директор и главный наставник Сейблторна, – ответила Кара, порадовавшись тому, какое изумление мелькнуло в глазах вексари. – Он заставил вас покинуть школу. Должно быть, это было для вас тяжким ударом.
Риготт прикусила нижнюю губу и сердито уставилась на Кару. Видно, раны были так свежи, как будто это произошло вчера, а не две тысячи лет тому назад.
– Сордус тебе и это рассказал! – воскликнула она. В её голосе слышалась обида. Несмотря на то, что Риготт превратила своего друга в Лесного Демона, она, очевидно, рассчитывала, что он по-прежнему будет хранить её секреты. – Минот всегда меня недолюбливал. Я же ведь из народа, дочка простого мельника. А не одна из его
Накрашенные губы Риготт растянулись в торжествующей улыбке, потраченной впустую, ибо человек, которому она была адресована, давным-давно умер.
– Но довольно тратить слова на Минота Драванию! – сказала она, выплюнув это имя, точно кусок тухлого мяса. – Ты собиралась мне пообещать, что прекратишь эти непродуманные попытки вернуть душу твоего отца.
Кара мысленно повторила эти слова дважды и трижды, гадая, не ослышалась ли она.
– Вы хотите меня остановить? – переспросила она. – Но почему? Ведь если я сниму проклятие с моего отца, Тимоф Клэн исчезнет – и вы избавитесь от своего злейшего врага!
