– Что за ерунда? Я хочу, чтобы Тимоф Клэн продолжал своё дело! Для чего разыскивать ведьм самой, когда он выполняет всю трудную работу вместо меня?
– Но ведь он же собирается их убить!
– Ой, ну до этого не дойдёт! – сказала Риготт. Она отрезала тонюсенький ломтик мяса с кровью, лежавшего на соседнем блюде, и положила его себе на тарелку, стараясь не запачкать белые перчатки. – Я дождусь, пока он заполнит все свои железные клетки и соберётся устроить публичную казнь – и вот тогда явлюсь и спасу их всех. Представляешь, как они будут мне благодарны? Ведьмы, которые в другой ситуации могли бы воспротивиться мысли воевать на моей стороне, будут мне в ножки кланяться! Мало того, что Тимоф Клэн собирает для меня воинство – он ещё и обеспечивает мне их преданность! Если бы я сказала, что не ценю этой шутки судьбы, это была бы неправда.
Она отрезала крошечный кусочек мяса и принялась медленно его жевать.
– Разумеется, потом я его убью, и всех его серых плащей тоже. Тимоф Клэн ведь не единственный, кто способен устроить публичную демонстрацию своего могущества. Но тебе из-за этого переживать не стоит. Просто брось эту безнадёжную затею с попытками спасти своего отца, и я оставлю в покое тебя и твоего братца. Вот тебе моё слово. Но если ты снова возьмёшься за прежнее, имей в виду: с тобой случится что-нибудь очень-очень неприятное.
Она бросила взгляд на их пустые тарелки.
– На самом деле, я бы предпочла, чтобы вы хоть что-нибудь съели.
– Да не хотим мы вашей дурацкой еды! – воскликнул Тафф и стукнул кулаком по столу так, что задребезжали столовые приборы. – Вы так говорите о том, чтобы убить нашего отца и всех этих людей, как будто для вас это ничего не значит… В-ведьма!
Безупречные черты Риготт омрачились: ярость, которую она сдерживала до сих пор, растеклась по её лицу, точно чернильная клякса.
– Ещё как хочешь! – сказала она. – Ты хочешь моей «дурацкой еды» больше всего на свете.
– Не хочу! – сказал Тафф, взял ножку индейки и принялся жадно её уписывать. – Я ничего этого не хочу! – неразборчиво пробормотал он: рот у него был набит мясом.
– Прекратите, – сказала Кара.
– А то что? – спросила Риготт. – Ты ведь не могла меня остановить, даже когда обладала могуществом. А что ты собираешься делать теперь?
Тафф отшвырнул индюшиную ножку и принялся набивать рот всем подряд, до чего мог дотянуться: комками картофельного пюре, зелёной фасолью, горчицей… Кара попыталась было его удержать, но он вывернулся из рук и заполз на стол. И продолжил жрать. Ведьмы хохотали, как злорадные дети. Холодная ярость охватила Кару, ярость, которой она не ведала с тех пор, как владела гримуаром. Она уставилась на нож для мяса, лежащий на серебряном блюде, прикидывая, успеет ли схватить его и вонзить в грудь Риготт.
Тафф начал давиться.
– Отпустите его! – воскликнула Сафи. Она вскочила на ноги, держа перед собой раскрытый гримуар.
Бац! Бац! Бац!
Прочие ведьмы с размаху шваркнули на стол свои гримуары и с нетерпением уставились на Сафи, выжидая, когда она произнесёт хоть слово.
Тафф давился всё сильнее. Лицо у него начало багроветь.
– Успокойтесь, девочки, – сказала Риготт. – Незачем зря тратить страницы.
Риготт взглянула на Таффа – и заклятие спало. Мальчик выплюнул гору еды, застрявшую у него в глотке, и принялся хватать воздух ртом.
– Ни к чему было так делать, – сказала Кара, хлопая его по спине. – Это дело касается только вас и меня.
Риготт расхохоталась.
– «Вас и меня»? Ты в самом деле в это веришь? Что это некая сказочная битва между нами двоими, между силами добра и зла?
Она протянула руку и погладила Кару по голове.
– Ты мне не опасна, золотко. Ты просто пешка на игральной доске.
Кара ощутила, как нечто скользнуло внутрь её разума. Она хотела было воспротивиться этому непрошеному присутствию, но она больше не была вексари и не имела возможности сопротивляться. Риготт негромко хохотнула, прикрывая рот.
– Ой, какое смятение! Ой, какая печаль! И что-то ещё… А это что такое?
Риготт почмокала губами, точно впервые пробовала незнакомое блюдо.
– А-а! – протянула она. – Это чувство вины. Тебе до сих пор снятся кошмары о нём. О том мальчишке, которого ты убила. О Саймоне!
Кара изо всех сил стиснула спрятанные под столом руки.
– Убирайтесь из моей головы!
– Я видела, как вексари, не выдержавшие Разделения, сходили с ума, лишившись магии и, надев зелёную вуаль, – сказала Риготт. – Но ты…
Кара ощутила, как она роется у неё в мозгу, выкапывая самые сокровенные мысли.
– Конечно, тебе её не хватает, но в то же время ты как будто бы… благодарна за это? Как будто тебе хотелось, чтобы тебя наказали за всё, что ты сделала. За то, что убила того мальчишку. За то, что не сумела защитить своего папашу. За то, что заставляла неразумных животных выполнять твою волю.
Риготт морщила нос, как будто чем-то воняло.
– И даже та беловолосая ведьма, что пыталась тебя убить… Ты чувствуешь себя виноватой оттого, что не сумела её спасти!
Кара почувствовала, как голову отпустило – Риготт удалилась прочь. Вексари, похоже, не меньше самой Кары была довольна тем, что избавилась от этого присутствия.
