В холле министерства меня ждал Дэваль. Со скучающим видом он стоял у лестницы и при виде меня лишь поднял бровь, словно не ожидал, что я приду. Неужели думал, что испугаюсь?
– Тебе не говорили про форму? Ты не на экскурсию идешь, а в дозор.
Я распахнула куртку, чтобы продемонстрировать спортивную форму.
– Внизу холодно.
Стражи носили черное, спускались к Пределу в куртках или плащах, а мне выдали лишь малиновое недоразумение. По прошлому заходу в поземные тоннели Мортрума я помнила прохладу, которая вполне могла превратиться в настоящий холод, если бы мы провели там больше времени.
– Первое и самое важное, что ты запомнишь: Самаэль велел, чтобы ты не пострадала, даже если будешь напрашиваться, но я не самый послушный мальчик в семье. Поэтому рекомендую быть вежливой, кроткой и даже немного восторженной.
Я хмыкнула, но промолчала. Могу быть только молчаливой, но смотреть буду красноречиво.
– Второе правило: выполнять все мои приказы. Любые. Все понятно?
– Понятно, – буркнула я, когда поняла, что вопрос вовсе не риторический. – А полезная информация будет?
– А я твой напарник, а не препод. Что такое дозор, тебе должны были объяснить. Обычно я работаю один, но раз уж папуля тебя навязал, сделай одолжение, не мешай. Ври, что ужасно увлечена и устаешь от количества новых впечатлений. Сделай Самаэлю приятное, ты же умеешь.
В последней фразе мне почудился какой-то подвох, но как красиво ответить, я не придумала.
Сегодня мы прошли в подземелья через другую дверь, располагавшуюся в одной из закрытых частей министерства. Меня в такие не пускали. Дэваль отпер ее своим ключом и, пропустив меня внутрь, запер. Честно сказать, я ему не доверяла. Да, приказ Повелителя священен даже для него, да, однажды он уже спас меня от Аида. Но кто знает, какие мысли бродят в голове Дэваля? Вполне возможно, это очередной этап его игры.
Во тьме, почти абсолютной, Дэваль чувствовал себя комфортно. А мне приходилось смотреть под ноги, чтобы не оступиться: местами дорога была неровная и каменистая. Через несколько минут глаза привыкли к темноте, но не настолько, чтобы уверенно идти вперед.
Я запахнула куртку поплотнее. Вместе с тьмой под кожу проникал холод.
– Ничего интересного в дозоре нет. Стоишь возле прорехи и следишь, чтобы из нее ничего не вылезло. Спать запрещено, отлучаться запрещено. Страж – неблагодарная работа, так что будь готова, никто не будет вытирать тебе сопли.
Дэваль вдруг остановился.
– Завяжи.
– А? – Я едва на него не налетела.
Дэваль кивнул на свой ботинок, и, лишь всмотревшись, я заметила развязавшийся шнурок.
– Мечтай! – фыркнула я.
– Что я сказал о приказах?
– Я не буду завязывать тебе шнурки. Правило – это о важных приказах. От которых зависят жизни. А капризы мальчиков со скверным характером сюда не относятся.
– Неужели? – Дэваль откровенно издевался и не скрывал. – Ну вот нагнусь я завязывать, потеряю обзор, оставлю стажерку одну всматриваться во тьму. И что? Ты можешь адекватно оценивать ситуацию? Умеешь видеть признаки появления прорех? А ты знаешь, что прореха может появиться в любом месте и в любой момент? Вот пока ты тут стоишь с недовольным лицом…
Он сделал шаг вперед, вынуждая меня отшатнуться, упереться спиной в холодную стену.
– В этот момент здесь, – Дэваль поставил руку возле моего лица, – появится прореха, и все – ты уже ее коснулась. Ты уже в аду.
– Ты тоже.
– Завяжи шнурки.
– Ты серьезно?
– Вполне. Иначе я верну тебя братику.
– Зачем тебе это?
– У всех свои методики обучения. Предел не прощает ошибок. Я хочу, чтобы ты мне подчинялась. Чтобы твоя вера в то, что мои приказы нужно выполнять немедленно и безоговорочно, была абсолютной. В любую секунду дозора. Если я говорю уходить, ложиться, бежать, принести мне воды или бумагу и карандаш. Если велю погибнуть или убить другого. От работы стражей зависит много жизней. Поэтому вы без раздумий должны пожертвовать в случае необходимости своей.
– Но не ты?
– Не я, – согласился Дэваль.
Он наклонил голову, словно изучая мою реакцию.
Никто не спрашивал, хочу ли я быть стражем, готова ли жертвовать собой ради других.
– И что тебе помешает сделать так, чтобы я добровольно отправилась в Аид?
– Ничего. Тебе остается только верить.
Он отстранился.
– Завяжи.
Стиснув зубы, я опустилась на колено и взялась за шнурки. В темноте делать это было неудобно, спешка – хотелось побыстрее отвязаться – не добавляла мне ловкости рук. Но наконец я справилась с задачей и выпрямилась.
Дэваль не шелохнулся.
– Идем? – спросила я. – Или насчет открывшейся прямо здесь прорехи ты не шутил?
– Ты ведь связала мне ботинки, да? – спросил он.
Черт, да как он понял?! Я ведь старалась держать максимально невинное выражение лица. Хотя наверняка так и понял. Надо было притворяться злой и раздраженной.
– Не понимаю, о чем ты, очень темно, – холодно ответила я. – Можешь приказать мне проверить, но помни, что зрение у меня не такое совершенное. Могу и ошибиться.
Клянусь, я слышала, как в темноте скрипнули его зубы!
