Майк вспомнил, как, в первый раз прочтя это письмо, не мог понять, что больнее – перемена в ней, её неожиданно проснувшаяся верность мужу или то, что она его отвергла.
А восемь месяцев спустя он получил другое письмо, которое было не менее шокирующим. Ибо когда Майк его открыл, он понял, хотя там и не было прямого ответа, что вопрос закрыт. Он осознал, что все неотразимые доводы, которые он мысленно приводил ей, не имели значения в реальном мире. Не обсуждались. Все его надежды вернуться когда-нибудь к ней – бессмысленны. Все было кончено. Его вера в то, что связывало их, не оправдала себя. Для того чтобы любить, необходимы два человека. Одного недостаточно.
И читая слова, вытисненные красивым золотым шрифтом, он понял кое-что ещё. Первый раз в жизни он понял, что сделал своему брату. До этого он оправдывался любовью. Любовь случилась. Как авария. Её невозможно контролировать или направлять. Выбирать или создавать её. Не зря же это так называется –
ЭТО МАЛЬЧИК!
ДЭНИЕЛ И ДЖУЛИЯ ГЛИНН
СЧАСТЛИВЫ СООБЩИТЬ О ПОЯВЛЕНИИ НА СВЕТ
ИХ ПЕРВОГО РЕБЁНКА!
ШОН СЕБАСТЬЯН ГЛИНН.
РОДИЛСЯ 13.09.1991
8 ФУНТОВ, 5 УНЦИЙ.
Маленькое и широкое как у Будды лицо Шона, возбуждённое вспышкой фотоаппарата.
Как будто он не мог поверить, что находится здесь.
«Найди своего долбаного брата, и мы вернём тебе твоего долбаного сына».
Слова Джо были для Дэниела как сигнал побудки. Он опять был на тропе.
Дрожа и боясь, но опять на тропе. Он был в игре и уже не остановится. Он найдёт их даже ценой своей жизни.
Он сел за стол, решив привести в порядок мысли. Обычно это означало составление списка. У Дэниела была привычка – составлять списки. Его стол в университете был весь покрыт жёлтыми наклейками. Составление списков помогало восполнять его ужасающую память и уравновешивать его склонность к бездействию.
Пропал?
Погиб?
Прячется?
Секретный агент?!!
Десять ступеней к просветлению.
Вибрации.
Дешёвые ток-шоу.
Дневник.
Чудеса.
Он положил карандаш.
Он пытался воссоздать последний визит Майка. Их странный, запутанный разговор. Теперь он понимал, что Майк пытался сказать ему что-то очень важное. Но что? Что он говорил? В его посещении не было ничего необычного. В основном это были типичные для него редакторские замечания.
– Мы стали нацией болтунов, – говорил Майк, и его белокурые вьющиеся волосы развевались, когда он встряхивал головой. – Публичные исповеди и массовые нагоняи. Неудачники, выворачивающие своё нутро перед публикой. И зачем? Чтобы иметь возможность получить нагоняй от любого из слушателей, имеющего доступ к микрофону. Да, это – свобода слова! Можно сделать выговор кому угодно. Назвать её шлюхой. Назвать его придурком. Давайте-ка покажем этому графчику, где раки зимуют! Он позволяет королю трахать сестру своего лучшего друга, а сам спит с их матерью!
Дэниел засмеялся.
– Наверно, это просто утешительно – знать, что есть люди, которые делают больше гадостей, чем ты сам.
Его брат ухмыльнулся.
– Да нет, это просто их пять минут эфирного времени. Их единственный шанс достичь бессмертия. Что-то вроде исповеди, только без всей этой божественной ерунды.
– Бессмертие. Хм! Да, вот что больше всего достаёт меня в христианстве, – сказал Дэниел. – Вот эта бессмыслица. «Когда-то много лет назад жил-был человек, который был бессмертен… »
Майк засмеялся.
– Да. В Пасху мне всегда не по себе.
– Я знаю. Тебе нравится Хеллоуин.
– Мой любимый праздник. О, а помнишь…
– … как ты будил меня с этой уродливой маской на лице, с вытекшим глазом?
Майк лучился от удовольствия.
– Да, ты пугался до усеру.
– Ты был очень плохим мальчиком, – сказал Дэниел, хихикая.
– Должен же был кто-то из нас быть плохим мальчиком!
Дэниел тряхнул головой.
– Мы говорили о Пасхе.
– Почему никто больше не верит во второй закон термодинамики? Жизнь – это случайность, Денни. Бессмертие – чепуха. Мы гниём, мы умираем, а потом исчезаем.
Дэниел улыбнулся.
– Обрати внимание, – продолжал Майк. – Это важно. Я не могу написать заново тот старый дневник, который я вёл, когда мне было десять, и продолжать называть его своим дневником. Ты не можешь иметь оба варианта. Ты не можешь быть и отцом, и пиратом одновременно. Жизнь – это выбор. И жертва. Выбор имеет последствия. Последствия фатальны.
– Может быть, именно поэтому христианство так популярно. Вся его философия основывается на безобразной идее жертвы и на чем-то, чего никто никогда не видел – на чуде.
Майк сказал:
– А что такое это долбаное чудо?
– Я бы знал, если бы когда-нибудь видел, – сказал Дэниел.
Майк насмешливо хмыкнул.
