Он споткнулся и замер, с трудом переводя дыхание. Вдалеке показались портовые ворота. Там тоже должна быть стража. Следует пройти через ворота уверенно и спокойно…
4
Увидев Алексея, Хризамис нахмурился, но все же поднялся и вышел ему навстречу.
— Хайре. Да хранит тебя Посейдон!
Леша торопливо пробормотал приветствие, но язык вдруг перестал слушаться его.
— Где она? — выдавил он наконец.
Врач отвел взгляд:
— Я думаю, тебе не стоит ее видеть…
— Где она?! — Леша с трудом сдерживал крик.
Хризамис вздохнул и поманил Алексея за собой. Они вошли в гимнасий, преобразованный в асклепион. В нос ударило тошнотворное зловоние. Леша ошарашенно замер, оглушенный открывшимся перед ним зрелищем. Пока он бежал по городу, он не видел ни одного человека, но здесь… Казалось, весь город заперли в этом месте. Все пространство — каждый пятачок, каждый уголок в тени длинного портика — было заставлено кушетками, койками, клине и даже простыми лежанками из грубо сколоченных досок. Отовсюду неслись стоны, хрипы и тихий жалобный шепот, похожий на бред. Измученные люди в полинявших перепачканных хитонах метались между больными. Кто-то просил воды, кто-то молился Зевсу, а кто-то еле стонал, скрючившись, скребя ногтями грудь, пытаясь унять пожирающий плоть жар.
Леша попытался взять себя в руки. Кажется, здесь одни мужчины… Действительно, Хризамис увлек его вглубь портика. Они протиснулись мимо плотно стоявших коек и, толкнув тяжелую дверь, вышли во второй двор. Здесь всюду были женщины: маленькие девочки, девушки и старухи. Болезнь не щадила никого.
Не в силах вынести царящий смрад, Леша приоткрыл рот, стараясь делать короткие частые вдохи. Он замедлил шаг, стараясь отыскать глазами Пандору, но Хризамис не останавливался.
Наконец они вошли в небольшой крытый полутемный зал, служивший, видимо, когда-то раздевалкой. Здесь было всего несколько кроватей. Разумом Алексей понимал, что все больные равны и должны находиться в одинаковом положении, но все же в глубине души был благодарен Хризамису, что тот положил Пандору именно сюда.
Заметив девушку, Алексей вздрогнул и бросился к ее кровати. Пандора была в сознании, но ее вид… Леша застыл, в ужасе глядя на нее. Руки и плечи покрывала мелкая сыпь. Глаза нездорово блестели. Пальцы терзали тонкое одеяло покрывающее измождённое тело.
Она облизала потрескавшиеся пожелтевшие губы и попыталась улыбнуться. Леша сел рядом и осторожно протянул руку — хотел коснуться ее, но при этом боялся причинить боль.
Пандора отпрянула из последних сил.
— Не прикасайся ко мне… — хрипло прошептала девушка и содрогнулась в приступе тошнотворной икоты.
Леша вскочил:
— Тебе дать воды?
Но стоящий рядом Хризамис остановил его:
— Не стоит… Вода усиливает приток черной желчи и вызывает тошноту…
Леша не нашелся, что ответить. Лишь покосился на свою сумку со серебряными шприцами. Когда он торопился сюда, так надеялся, что это поможет. Но сейчас, глядя на тонкие, иссохшие руки Пандоры, он вдруг осознал, что все бесполезно. В том состоянии, в котором он застал Пандору, тыкать в ее тонкие прозрачные вены толстыми иглами, чтобы влить непонятную жидкость, за чистоту которой он не мог поручиться… Сейчас подобная процедура показалась Алексею изощренной бессмысленной пыткой…
Пандора снова постаралась улыбнуться. Ее лицо исказила болезненная гримаса. Она повернула голову, Хризамис подскочил к ней, протягивая глиняную плошку. Пандору вырвало черной желчью. Она откинулась на подушку и закрыла глаза.
Девушка была настолько обессилена, что Леша с неожиданной ясностью понял, что это конец. Не в силах справиться с этой ужасной мыслью, он вскочил, схватил Хризамиса за локоть и оттащил его в коридор.
— Что с ней?! Скажи!? Ей можно помочь? — Лешин голос дрожал.
Хризамис поглядел ему в глаза:
— Эта девушка — моя лучшая ученица. Самая умная и смелая из всех женщин, которых я знал… Я бы отдал все, чтобы помочь ей. Поверь…
Леша пошатнулся и ухватился за стену — земля ушла у него из-под ног.
— Клянусь богами, — продолжал Хризамис, — я сделал все, что можно… Но… я слишком часто за последние дни видел, как это происходит. На этой стадии течения болезни все становится ясно кто останется жить, а кому Мойры присудили смерть… Не хочу обнадеживать тебя… Буду честен: боюсь, что шансов у нее нет. Один день… Ну, может, два… — он замолчал и покосился в сторону двери. — Хорошо, что ты пришел… Ей будет не так страшно. Просто будь с ней рядом…
Под высокими глухими сводами прокатился легкий стон.
— Иди к ней! А мне нужно позаботиться о других… — с каким-то торопливым облегчением пробормотал Хризамис и направился к выходу.
Снова раздался стон. Леша до крови прикусил губу и словно в тумане пошел к Пандоре.
5
Он провел рядом с ней весь день. Большую часть времени она бредила. Что-то шептала про священные аррефории, звала маму и отца. Но чаще всего она говорила с ним. В такие моменты Алексей не мог понять, осознает ли девушка его присутствие.
— Ты помнишь, как мы катались в Дионе… Это были лучшие мгновения в моей жизни… — хрипло шептала Пандора. — Прости меня, что не пришла тогда к тебе…
